Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

К 6 июня русские войска, проделав трудный путь в горах, уже находились от Карса на расстоянии семи верст. Турецкие сторожевые пикеты отошли под самые крепостные стены. Кавказский наместник не уставал говорить подчиненным:

«Не собственно Карс нам нужен, а защитники его. С приобретением сей крепости не ключ приобретаем мы в Малой Азии, а поражаем все действующие силы неприятеля. Который не сможет тогда более собраться и к будущей кампании 1856 года…»

Муравьев лично провел рекогносцировку крепости, убедившись в ее мощности. Визуальный осмотр оказался малоутешителен: вражеская твердыня имела вполне европейский и грозный вид. Под командованием кавказского наместника находилось всего 24 с половиной тысячи войск при 75 орудиях. С такими силами о скором штурме Карса думать пока не приходилось. Артиллерии было явно мало, особенно крупного калибра, а осадной вообще не было.

В силу этого командующий Отдельным Кавказским корпусом, взвесив все «за» и «против», принимает решение посредством блокады истощить сильный вражеский гарнизон и только затем провести генеральный штурм. Это было верное намерение.

К 18 июня русские войска обложили Карс со всех сторон. Вскоре Муравьев фланговым маршем перешел на левый берег Карс-чая и стал осадным лагерем у селения Большая Тикма. Тем самым прерывалась столь важная для осажденных турок дорога на крепость Эрзерум, где находилась главная тыловая база Анатолийской армии. Карсский гарнизон даже не попытался помешать такому ходу противника и в поле для боя не вышел.

Тем временем разбросанные на широком фронте корпусные отряды вели наступательные операции. За июнь и июль кавказские войска занимают крепости Ардаган, Баязет и Алашкерт. Совершаются две смелые экспедиции за горный хребет Саганлуг, в ходе которых истребляются продовольственные запасы противной стороны.

Таким образом, по замыслу главнокомандующего России на Кавказе, осадные войска надежно обеспечивались с флангов и тыла. Туркам с дерзостью неприятеля на их собственной территории приходилось мириться. Но, лишившись укрытия после набегов в приграничных крепостях, иррегулярная племенная конница ушла в родные места, ослабив тем самым силу Анатолийской армии.

Блокадное кольцо вокруг Карса продолжало сжиматься. Все пути сообщения из города с окрестными селениями перекрываются заставами, лишая турецкий гарнизон любого подвоза продовольствия и фуража. По всем ближним и дальним дорогам, тропам действуют летучие отряды, перехватывающие обозы и лазутчиков. Такие заслоны в основном состояли из конной кавказской милиции, хорошо знакомой с действиями в горной местности.

С официального одобрения Санкт-Петербурга царский наместник в кампанию 1855 года привлек значительные силы иррегулярных войск, состоявших из охотников (добровольцев) – воинов народов Кавказа. В состав действующего Отдельного Кавказского корпуса их вошло свыше 12 тысяч – грузин, азербайджанцев, армян, курдов, дагестанцев, осетин, кабардинцев, ингушей… Они составили 74 конных и 66 пеших сотен.

Создав надежное блокадное кольцо, генерал от инфантерии Н.Н. Муравьев перевел войска к Чифтлик-кею и начал «правильную» осаду. Карсскому гарнизону предложили сдаться на почетных условиях, но получили отказ. Турки под предводительством мушира Вассиф-паши решили защищаться до последней крайности, надеясь на обещанную султаном помощь. Впрочем, в корпусной штаб-квартире иного ответа и не ожидали. Однако осадная формальность на войне была соблюдена.

Тогда осаждавшие предприняли несколько попыток выманить османов за линию крепостных укреплений в поле. Однако действия кавалерийских разъездов, задиравших неприятеля, оказались малоуспешными. После нескольких конных сшибок столкновения сторон прекратились: турецкая конница перестала выходить из городских ворот.

Тем временем день шел за днем. Запасы провианта в Карсе неумолимо таяли. То, что еще оставалось, складировали в трех мечетях под надежной охраной. Пока турецкий гарнизон проедал свои немалые запасы, осадный лагерь обустраивался, не испытывая большой нужды в продовольствии. Каждодневная задача осаждавших виделась в том, чтобы не допустить к осажденным помощи извне.

Блокада длилась уже почти четыре месяца. Крепостной гарнизон таял в стычках с русскими сторожевыми дозорами. Для Вассиф-паши настоящим бедствием стал рост беглецов из Карса. Часть из них попадала в плен. Там их на удивление кормили и обращались с ними «ласково». От пленных получали информацию о положении дел в турецком стане.

21 августа разъезд драгунского эскадрона во главе с его командиром штабс-капитаном Андреевым захватил группу беглецов из 60 городских торговцев. От этих словоохотливых людей стало известно, что теперь гарнизон кормится тем, что еще имелось в последней, третьей мечети. Торговцы сообщили, что в следующую ночь Вассиф-паша выпустит из крепости оставшуюся «на ходу» регулярную кавалерию числом в 2500 всадников. Перед ней ставилась задача любой ценой уйти в Эрзерум и встать там под знамена корпусного командира Вели-паши.

Муравьев был озабочен такими сведениями. Он принимает решение перехватить гарнизонную конницу не при выходе ее из крепости (так как в случае ее атаки она могла бы вновь укрыться в ней), а по дороге в Эрзерум. Там и была выставлена крепкая застава из драгунской кавалерии. В ту ночь сторожевые пикеты русских «не повстречали» карсских беглецов вблизи города и дали им «незамеченными» уйти от него.

Конная схватка с безжалостной сечей произошла вне видимости и слышимости с крепостных стен. Сводный кавалерийский отряд из двух эскадронов под командованием майора Кишинского успешно справился с поставленной задачей. В кровопролитном для одной стороны ночном бою в плен к русским попало только четыре сотни рядовых и тринадцать офицеров врага. Остальных порубили саблями на дороге. Тех турецких конников, кто сумел вырваться из кольца, переловили сторожевые разъезды по пути их бегства в Эрзерум.

Так осажденный карсский гарнизон – главные силы Анатолийской армии – остался без еще совсем недавно многочисленной кавалерии. Об этом стало известно в городе в ту же ночь. Такую весть принесли несколько всадников, которые с началом ночной схватки повернули своих коней назад, в крепость.

Высшее султанское командование старалось выручить гарнизон Карса. Но корпус Омер-паши не смог прорваться к нему через грузинские земли, застряв до конца войны в Абхазии. Больших сил же в Эрзеруме не набиралось для похода к Карсу. Из Стамбула усиления уже не ожидалось.

Когда 27 августа пал до того стойко оборонявшийся крепостной Севастополь – его судьбу решил захват союзниками укреплений Малахова кургана. Русские войска не оставили сам город, а перешли по наведенному мосту на его Северную сторону, разрушив за собой переправу.

Известие о захвате англо-французами Севастопольской морской крепости с болью отозвалось в сердцах воинов-кавказцев. Тягостное состояние души, как писали участники осады Карса, охватило русский осадный лагерь. Осажденные в Карсе узнали о том 11 сентября и сразу воспрянули духом. Муравьев понял, что откладывать штурм дальше нельзя, хотя сложившееся соотношение сил еще не могло гарантировать верного успеха приступа.

Военный совет осадного корпуса собрался 15 сентября. Его участники единогласно решили атаковать Карс, начав со штурма Шарохских и