Слова на гильзе - Олег Георгиевич Холщевников

– Так, электрик… Борис Николаевич. А что ты конкретно можешь?

– Я могу дать вам свет там, где его нет, – начал я, чувствуя, как волнение сменяется уверенностью в своем деле. – Могу организовать электропитание для КП, для связи, для приборов наблюдения. Могу найти обрыв в кабеле под обстрелом. Могу сделать так, чтобы враг остался в темноте, а вы – нет.

Он усмехнулся:

– Хвастать все мастера. А на деле?

– Дайте мне кабель, паяльник и мультиметр, и я переверну ваше представление о фронтовом быте, товарищ командир.

Он изучал меня еще минуту, потом кивнул.

– Ладно, Будулай за тебя поручился. Подписывай контракт. Позывной будет «Фаза». Смотри, не подведи.

Я расписался, глядя на дрожащую фронтовую землю за окном. Теперь я был частью этого. Не просто наблюдателем, а винтиком в огромном, сложном механизме фронта. Моим оружием был не автомат, а индикаторная отвертка.

Первые недели пролетели в бесконечной работе. Фронт – это не только окопы и атаки. Это гигантский организм, пожирающий энергию. Командный пункт, который нельзя оставить без связи и света. Полевой госпиталь, где от стабильного напряжения зависят жизни. Полигон, на котором проходят обучение бойцы. Приборы ночного видения, тепловизоры, комплексы радиоэлектронной борьбы – все это требовало моих рук.

Я тянул линии, маскировал их, собирал щитки, чинил генераторы. Ребята сначала смотрели на меня с усмешкой: «Ну что, профессор, как там твои ватты?» Но после того, как я в кромешной тьме, под моросящим дождем, нашел и заделал обрыв кабеля, оставивший без связи целый участок, ко мне стали относиться иначе.

Как-то раз ко мне подошел молодой пулеметчик, Седой.

– Фаза, а правда, что ты можешь из розетки врага током ударить?

Я рассмеялся:

– Нет, брат, это кино. Но я могу сделать так, чтобы у него его розетки не было.

И я делал. Мы проводили диверсии на линиях электропередач, оставляя вражеские опорные пункты без энергии. Это была наша, электрическая, война.

Нас направили на усиление одного плацдарма. Задача – обеспечить электричеством новую позицию. Мы с напарником, молодым бойцом Артемом, поехали на «Урале» проверить линию, проложенную накануне. Дорога шла по старой, разбитой бетонке, с двух сторон – густой подсохший лес. Я вел машину, Артем смотрел в оба. Было подозрительно тихо.

– Фаза, слушай, как-то слишком пусто, – пробормотал Артем, сжимая свой автомат.

– Сейчас проверим линию и назад, – ответил я, но тревога уже начала подползать к сердцу холодным червяком.

Мы доехали до трансформаторной будки на окраине заброшенного поселка. Я заглушил двигатель, взял инструмент. И в этот момент тишину разорвала очередь из крупнокалиберного пулемета. Стекло кабины разлетелось вдребезги.

– Засада! – крикнул Артем.

Мы вывалились из машины и залегли в кювет. Пули свистели над головой, впиваясь в металл «Урала». Нас обошли с флангов. Дорогу назад отрезали. Мы оказались в кольце.

– Связь! – крикнул я Артему.

Он потряс рацией.

– Глушат! Ничего не проходит!

Сердце упало. Мы были в ловушке. Двое против, как я сразу оценил, взвода. Наш «Урал» дымился, превращаясь в решето. Шансов отбиться и выжить не было никаких.

– Что делать, Фаза? – в глазах Артема был чистый, животный ужас.

Я заставил себя дышать глубже. Паника – смерть. Нужно думать. Мозг, привыкший читать схемы, начал анализировать обстановку. Враги заняли позиции в домах напротив. Они нас не видят в кювете, но знают, где мы. Ждут, когда мы попробуем отойти или кончатся патроны.

И тут я посмотрел на трансформаторную будку. Старая, советская, с мощным силовым щитом. Идея, безумная и гениальная, ударила в голову молнией.

– Артем, прикрой меня. Мне нужно к будке.

– Ты с ума сошел! Они же тебя порежут!

– Делай, как я сказал! – рыкнул я и, не дожидаясь ответа, рванул короткими перебежками к бетонному сооружению.

Пули цокали по бетону, откалывая куски. Я ввалился внутрь, сердце колотилось, как сумасшедшее. В будке пахло озоном, пылью и старым железом. Руки сами потянулись к знакомым рубильникам. Я открыл мультиметр. На входе было напряжение. Враги, видимо, даже не думали, что кто-то полезет в эту рухлядь. Я стал работать быстро, на автомате. Мне нужен был не свет, а его противоположность. Я нашел главный кабель, питавший несколько домов, где засели враги. Моими инструментами были пассатижи, изолента и холодный, расчетливый ум.

– Фаза, они начинают обход! – донесся испуганный шепот Артема.

Я не отвечал, сосредоточившись. Я закоротил фазу на ноль, создав искусственное короткое замыкание. Потом резко дернул главный рубильник вниз. Раздался глухой хлопок где-то в столбах, и весь поселок погрузился во тьму. Идиллическая тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков, сменилась на хаос, крики и ругань на украинском. Они остались без света и, что важнее, без своих приборов ночного видения. Их преимущество было уничтожено.

– Артем! Беги ко мне! Быстро! – прошипел я в темноте.

Он подобрался ко мне, дыша как загнанный зверь.

– Что ты сделал?

– Вырубил им свет. Теперь мы в равных условиях. А в темноте, брат, у того преимущество, кто ее не боится. Ползи за мной.

Мы отползли от будки в густой кустарник. Враги, ослепшие и дезориентированные, палили в темноту, выдавая свои позиции. Я знал эту местность по карте. Позади будки начиналась глубокая балка, ведущая к нашим позициям.

Мы ползли, вжимаясь в землю. Каждый шорох казался громом. Я чувствовал каждый камень, каждую ветку. Мои руки, привыкшие к тонкой работе с проводами, теперь цеплялись за жизнь. Мы шли на звук канонады – туда, где были наши. Через два часа изнурительного пути, уже на рассвете, нас подобрал наш патруль. Мы были грязные, изможденные, но живы.

После того боя меня представили к награде. Но лучшей наградой были глаза ребят, которые смотрели на меня с новым, безоговорочным уважением. Фаза стал не просто позывным, а именем нарицательным. Человек, который превратил темноту из угрозы в союзника.

Сейчас я служу на одном из полигонов Добровольческого корпуса ВС РФ. Война переместилась в другую фазу, и моя работа стала другой, но не менее важной. Я обеспечиваю электроузлы, системы видеонаблюдения и сигнализации. Здесь, в глубоком тылу, готовятся новые бойцы, испытывается техника. Мой ток теперь питает не только фронтовые нужды, но и будущие победы.

Я смотрю на мониторы, по которым бегут данные, на камеры, показывающие каждую пядь полигона, и чувствую удовлетворение. Я – электрик. Я – Фаза. И я на своем месте. Я прошел через окружение и тьму, чтобы здесь, на этом участке, обеспечивать свет и безопасность для тех, кто защищает Родину.

Эта история – не просто рассказ о воинской нужности. Это глубокое исследование человеческого духа и поиска своего места в экстремальных условиях. Борис, «Фаза», олицетворяет собой чрезвычайно важный психологический феномен: осознание ценности собственных, казалось бы, сугубо мирных навыков в условиях тотального кризиса.

До войны Борис определял себя как профессионала. Война поставила под сомнение его полезность. Звонок Будулая и последующие