Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

Горбачёва заинтересовал макет спутника активного противодействия. Увидев это, я сразу же обратился с просьбой о разрешении проверки выбранного принципа, напомнив, что США уже проводили эксперименты системы ASAT с уничтожением своих отработавших спутников. Обещал, что придумаем любую легенду и обставим эксперимент так, что и “комар носа не подточит”. Но Горбачёв советовал провести все испытания и проверку принципа нацеливания и управления не в космосе, а в направлении центра Земли (под землей). Я с таким поворотом не мог согласиться, вступил в полемику, напомнив генсеку, что политика политикой, а нужно иметь оружие, которое хотя бы не уступало по характеристикам существующим образцам техники вероятного противника. Напомнил о второй мировой войне и о первоначальном отношении к “катюшам”, но Горбачёв пустился в путаные многословные объяснения, итогом которых был вежливый, но твердый отказ.

Присутствующие гости и командование в разговор не вмешивались и не высказывали свое мнение и отношение к данному вопросу.

Военное ведомство понимало, что система “Энергия – Буран” для выполнения своих защитных функций очень дорога и к тому же уязвима. Поэтому оно поддерживало проект Д.А. Полухина и санкционировало создание нескольких экспериментальных установок типа “Наряд”. Суть проекта: для решения стратегической задачи (защиты Советского Союза от внезапного массированного ядерного удара) конструктор предложил вариант создания космического эшелона противоракетной обороны страны на основе ракет-перехватчиков (боевых ракет, установленных в шахтные пусковые установки, с боевыми космическими головками, т. е. с космическими спутниками-штурмовиками, поражающими цель, находящуюся на Земле, в воздухе, на околоземной орбите или сходящую с орбиты на Землю). Развернутая противоракетная оборона могла с успехом защищать Землю от метеоритов и больших обломков каких-либо звезд, планет и т. д.

Генеральный секретарь ЦК КПСС остался очень доволен увиденным и услышанным. Время посещения-беседы с гостями в два раза превысило предусмотренное. В заключение М.С. Горбачёв посетовал: “Очень жаль, что не знал всего этого до Рейкьявика!”»

Однако главным пунктом поездки Горбачёва по космодрому помимо наблюдения запуска «Протона» с КА «Горизонт» был осмотр «Энергии» со «Скифом-ДМ». Вот как о приезде Горбачёва на пусковую установку РН «Энергия» рассказывал её главный конструктор Борис Иванович Губанов: «14 мая 1987 г. Телеграфное Агентство Советского Союза сообщило, что в период 11–13 мая Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв находится на космодроме Байконур и в городе Ленинске. В ходе пребывания в этих местах он имел многочисленные встречи и беседы с учеными, специалистами, рабочими, инженерно-техническими работниками, а также жителями города.

Ракета-носитель “Буран” с макетом полезного груза “Полюс” стояла на стартовом столе только что построенного универсального стенда-старта в двухсуточной готовности к пуску и к этому времени примерно полтора месяца содержалась в режиме подготовки, который включал в себя “чистовой цикл” непрерывных частичных и полных проверок. Проверки в течение двадцати – двадцати пяти суток происходили уже в ожидании приезда руководства. О том, что приедет Генсек, испытателям никто не говорил. Но когда проверки превратились в бессмысленное повторение и расход ресурса аппаратуры и обслуживающей техники, нам намекнули на причину “творческой работы”. Так называемая двухсуточная готовность – это, по сути, начало заправки ракеты компонентами, начиная с захолаживания емкостей, баков и магистралей.

М.С. Горбачёв прилетел самолётом во второй половине дня 11 мая. На посадочной полосе “Бурана” его встречали министры и главные конструкторы. На “левом фланге” Байконура была показана космическая техника разнообразного назначения.

На стенд-старт Горбачёв приехал утром 12 мая. Весь состав руководителей страны перемещался по космодрому на автобусах, которые использовались для перевозки космонавтов. Докладывать по нашей мощной ракете было поручено мне. В.П. Глушко был в числе сопровождающих, и у него в этом показе была своя миссия: он должен был делать заключительный доклад по совокупности разработок НПО “Энергия”. Выйдя из автобуса, поздоровавшись с встречающими, Горбачёв сказал, обращаясь ко мне: “Политбюро не разрешит вам пуск этой ракеты…” Ошарашенный этим, я не стал уточнять или пытаться понять причину такого сформировавшегося у него решения. Заявление от имени верховного органа было, видимо, заранее обсуждено. Видимо, были и какие-то доводы. Не было смысла начинать знакомство с этой выстраданной техникой со споров и доказательств правоты. Это произошло как-то быстро, и значение его слов осозналось позже. Поэтому я сразу приступил к докладу о ракете – габариты, масса, назначение систем, особенности, водород, криогенная температура, газовый лоток, мощность двигателей, сравнимая с Красноярской гидроэлектростанцией, расход воды на охлаждение лотка, равный секундному расходу водоподачи Москве…

Слушали внимательно, по ходу задавали вопросы. Поразила температура газового потока работающих двигателей. Обходили большой толпой ракету по часовой стрелке. Примерно на четверти окружности Горбачёв задумался и сказал: “Надо обсудить…” Через полкруга: “Давайте серьезно подумаем…” Из моего доклада М.С. Горбачёву почему-то запомнилось, что при заправке водородного бака полюса верхнего и нижнего днищ сходятся, то есть длина бака уменьшается на 250 мм. На третьей четверти окружности пояснения ему о траектории движения и безопасности по трассе полёта ракеты давал О.Н. Шишкин. Потом всем выездным составом Политбюро и командования космических сил поднялись на площадку обслуживания дренажно-заправочной башни (мачты). Осмотрели с высоты верхней точки ракеты все сооружения обеспечения компонентами, технологические сооружения, командный пункт, трассы управляющих связей…

М.С. Горбачёв на башне начал задавать вопросы, которыми ранее нас непрерывно “бомбил” А.А. Максимов. Стало ясно, что фраза при вступлении на стенд-старт имеет свою историю. Объяснили, рассказали, никто не вмешивался. Последней фразой, уже в лифте, спускаясь вниз, Михаил Сергеевич предложил: “Мы Вам дадим ещё месяца два – три, чтобы ещё все проверили-перепроверили, и тогда…” “Тогда ко всему этому будут инфаркты. Так нельзя работать – люди падают у своих рабочих пультов, работая практически без отдыха. Мы все проверили, обсудили – остались только те проблемы, которые проверяются полётом”, – старался я донести тяжесть бессонных ночей испытателей.

Выйдя из лифта, по дороге к автобусу он, наконец, произнес: “Сегодня решим – кворум бюро мы имеем”.

Во время обеда, просто и немногословно, было дано разрешение на пуск. Политбюро дало разрешение. Мы немедленно среагировали и передали команду: “Пуск назначен на 15 мая”»[28].

13 мая во Дворце офицеров состоялась встреча Горбачёва с военными и гражданскими работниками Байконура. Горбачёв говорил долго, хвалил работников космодрома и создателей космической техники. Со стартом «Энергии» Михаил Сергеевич не торопил, предложил сперва разобраться во всех проблемах и лишь при полной уверенности провести пуск такой сложной и дорогой системы. Не забыл в своей речи Горбачёв пройтись и по «милитаристским кругам Запада». Он заявил:

«…Наш курс на мирный космос не признак слабости. Он является выражением миролюбивой внешней политики Советского Союза. Мы предлагаем международному содружеству сотрудничество