Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

которым угрожали силы мятежников, против правых элементов, которые, как предполагалось, планировали сделать то же самое, начинались репрессии. Неконтролируемые республиканские милиции не были похожи на дисциплинированные войска мятежников, которых их офицеры поощряли совершать зверства. Позже в речи, процитированной выше, Кейпо де Льяно сказал: «Наши храбрые легионеры и регулярес показали красным трусам, что значит быть мужчиной. И, кстати, женам красных тоже. В конце концов, эти коммунистки и анархистки своей доктриной свободной любви сами сделали себя законной добычей. И теперь они, по крайней мере, познакомились с настоящими мужчинами, а не сопляками-ополченцами. Они могут сколько угодно лягаться и царапаться – это не спасет их».

По мере того как Франко захватывал все новые территории, ужасы военных репрессий 1936 года в Севилье и остальной западной Андалусии постепенно распространились на остальную часть Испании. Против женщин во имя франкистской концепции искупления было совершено множество жестокостей – изнасилования, конфискация имущества, казни в связи с политической деятельностью сына или мужа. «Красных» женщин изображали и шлюхами, и «не женщинами» вовсе. Эти обвинения, отражающие страх, который у правых мужчин вызывала эмансипация женщин Республикой, были направлены и против отдельных политически активных женщин, таких как Долорес Ибаррури и Маргарита Нелькен, и в целом против женщин левых взглядов.

С продвижением франкистских сил и захватом ими республиканской территории (в Кастилии и Галисии в первые несколько дней, в южных провинциях в конце лета 1936 года, вдоль северного побережья в 1937 году, а затем по всей Испании по окончании войны 1 апреля 1939 года) феминистская революция Второй Республики была подавлена с крайней жестокостью. В Ла-Корунье 24 июля 1936 года был расстрелян гражданский губернатор Франсиско Перес Карбальос. Его жена, Хуана Капдевьелье Сан-Мартин, находилась на позднем сроке беременности. Ее арестовали и заключили в тюрьму. Когда она услышала новости о судьбе мужа, у нее случился выкидыш. Ее освободили, но через несколько дней ее схватил военизированный отряд фалангистов, изнасиловал и убил. Республиканских женщин наказывали унижениями, как публичными, так и личными, за их кратковременный отход от гендерных стереотипов. Их протаскивали по улицам, обрив головы, вымазав дегтем и вываляв в перьях, или заставляли выпить касторовое масло, чтобы они обмарались на публике. В националистических тюрьмах их избивали и пытали. Сексуальное унижение варьировалось от выгула голыми по улицам до сексуальных домогательств и изнасилований.

Суровый и лишенный чувства юмора генерал Франко во время своей службы в Африке научился внушать лояльность посредством страха. Его стиль военных действий, подходящий для не слишком масштабной колониальной войны, также отражал его опыт в Марокко. Он был холоден, безжалостен и скрытен. Его молчаливая осторожность галисийца, как правило, скрывала отсутствие у него четко определенных политических взглядов. Однако никто не мог сомневаться в его чутье, когда речь шла о политических целях. Это было вполне очевидно по его поведению в ходе войны, которую вели националисты. Он с трудом принимал решения, и его сомнения сказывались на его способности вести военные действия. Его манера руководства – просто упорно давить, без намека на какое-либо вдохновение – приводила в отчаяние его немецких союзников. На протяжении всей войны он жертвовал многими жизнями и зря тратил время в ненужных кампаниях за завоевание незначимых в военном отношении территорий. Однако его по-черепашьи медлительная стратегия способствовала полному устранению левых и либералов, что после 1939 года станет одним из величайших источников его силы. Его решение освободить Алькасар, предоставившее республиканцам передышку, в военном отношении было несостоятельным, зато закрепило его власть в националистической Хунте. В своих речах и интервью он ясно давал понять, что, опираясь на стратегию истощения, руководствовался долгосрочной политической целью. Он не говорил об испанском эквиваленте тысячелетнего рейха Гитлера, но, скорее, ясно давал понять, что намерен искоренить в Испании социализм, коммунизм, анархизм, либеральную демократию и масонство на века вперед.

После своего назначения «главой правительства Испанского государства» Франко начал ограничивать угрозы своему рассчитанному на долгий срок первенству со стороны различных правых политических групп. Все эти группы в широком смысле объединились вокруг военных за счет желания раздавить левых раз и навсегда, но каждая из них лелеяла надежды наложить на авторитарный режим, к которому они все стремились, свой особый отпечаток. Монархисты желали реставрации; карлисты – фактической теократии во главе с их собственным претендентом; «Фаланга» – построить испанский аналог Третьего рейха. СЭДА практически исчезла, ее активисты перетекли в более экстремистские группы, но ее лидер, Хиль Роблес, надеялся на значительную роль в будущем. Поскольку генералы рассчитывали на скорое взятие власти, они отложили решение проблем политической организации до своей предполагаемой победы. Однако, когда сделалось очевидно, что понадобится длительная борьба, все сошлись на том, что следует создать некую политическую структуру для объединения националистической зоны.

К тому времени, проявив хитрость и решимость, Франко уже отразил потенциальные вызовы своей власти. Он саботировал небольшую, но все же существовавшую возможность спасти Хосе Антонио Примо де Риверу. Хиль Роблес фактически самоустранился в качестве потенциального соперника. В начале войны он решил перестраховаться и выступил против призыва генерала Молы к видным правым деятелям отправиться в Бургос, дабы оказать поддержку восстанию. Это была ошибка, и Франко сделал все, чтобы ее последствия никогда не были исправлены. Хиль Роблес провел первые месяцы войны в Лиссабоне, собирая деньги, покупая оружие для мятежников и выступая в качестве неофициального посредника между Франко и португальским лидером Оливейру Саласаром. Однако осенью и зимой 1936 года, когда он начал посещать зону мятежников, он столкнулся с крайне враждебным приемом. В лихорадочной атмосфере Саламанки легалистская тактика хефе во время Республики подверглась осуждению как предательство правых интересов, откладывание неизбежной войны против демократии и левых. У Хиля Роблеса хватало конкурентов в борьбе за политическое продвижение, готовых отправить его на свалку истории, что и было принято с всеобщим одобрением.

Что касается ведущих монархистов из гражданских, то в целом они представляли для Франко еще меньшую проблему. За ними никогда не стояло сколько-нибудь значительное количество рядовых членов, у них не было реальной базы и силы, и поэтому они оказались рады втереться в доверие в качестве советников Молы и Франко. Однако при первом признаке угрозы столь приятно сложившейся ситуации Франко действовал быстро. В середине декабря 1936 года он получил письмо от дона Хуана де Бурбона, сына Альфонсо XIII и наследника престола, с просьбой разрешить ему принять участие в военных действиях националистов. Бывший офицер Королевского флота дон Хуан хотел присоединиться к команде линейного крейсера «Балеарес», строительство которого близилось к завершению. Молодой принц обещал воздерживаться от любых политических контактов, но Франко опасался, что тот может стать номинальным главой монархистов-альфонсистов, которых было много