Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

в армии. Возникала опасность, что с прибытием дона Хуана в Испанию альфонсисты станут отдельной группой наряду с фалангистами и карлистами. Реакция каудильо была простой, но хитрой. Он задержался с ответом дону Хуану на несколько недель, а затем, рассыпавшись в любезностях, отказался от его предложения, объяснив, что не может взять на себя ответственность подвергнуть жизнь наследника престола опасности. Таким образом он укрепил свое положение среди монархистов, одновременно приобретя значительный политический капитал внутри «Фаланги» – дав ей основания думать, что он исключил дона Хуана из игры, дабы облегчить будущую революцию фалангистов. Несмотря на устранение возможных проблем со стороны дона Хуана, Хиля Роблеса и Хосе Антонио Примо де Риверы, оставалась более масштабная проблема. Поскольку Армия Африки несла все бóльшие потери, Франко все сильнее приходилось полагаться на набор ополченцев, которые были лояльны в первую очередь своей политической группе. Это автоматически увеличивало политический вес тех двух партий, которые внесли наиболее существенный вклад, – «Фаланги» и Карлистской традиционалистской евхаристической общины. Само по себе это не было вызовом Франко, но с учетом различных долгосрочных политических амбиций этих групп он видел потенциальные угрозы как своему единому командованию вооруженными силами, так и собственной политической гегемонии. Без Хосе Антонио «Фаланга» пребывала в некотором замешательстве. Соответственно, карлисты представляли собой в краткосрочной перспективе бóльшую проблему. С конца октября президент их Национальной военной хунты Мануэль Фаль Конде стал громко выступать в защиту автономии карлистов. В связи с этим, когда франкистское высшее командование объявило о своем решении присвоить офицерам ополчения регулярные армейские звания и создать краткосрочные курсы переподготовки, чтобы произвести их в альфересес провисьоналес (младших лейтенантов военного времени), карлисты, не мешкая, создали независимую Королевскую военную академию Рекете. Поскольку разрешения Франко на это получено не было, появилась возможность подрезать крылья Фаль Конде. Нейтрализовав сначала легкомысленного главу Традиционалистской общины Конде де Родесно, он дал Фаль Конде сорок восемь часов, чтобы тот либо покинул Испанию, либо предстал перед военным трибуналом за мятеж. Затем он подчинил все группы ополчения, будь то СЭДА, «Фаланга» или карлисты, общему военному командованию.

В основе той решительности, с которой Франко устранил своих соперников, лежало его убеждение, что политическая власть всего лишь продолжение структуры военного командования, el mando. Представление о том, что неподчиняющиеся виновны в мятеже, упрощало многие проблемы. Однако укрепление неоспоримой власти генералиссимуса не было тем же самым, что построение постоянной гражданской инфраструктуры его правления. Более того, в начале 1937 года он понимал, что и Кейпо де Льяно, и Мола вынашивали собственные долгосрочные политические амбиции. В контексте любой будущей борьбы за власть контроль над политическими группировками, из которых формировался состав все бóльшей части националистических войск, «Фалангой» и карлистами, стал бы решающим фактором. Поэтому Франко был полон решимости навязать свое руководство как подчиненным, так и соперникам. Более того, его близкие отношения с Гитлером и Муссолини, а также его желание, чтобы статус каудильо подразумевал тот же уровень власти, что у фюрера и дуче, склонили его к копированию их однопартийных систем.

Тем мозгом, который должен был выстроить формальную государственную структуру, дополненную массовым движением, предстояло стать Рамону Серрано Суньеру, шурину генералиссимуса. Видная фигура в «Молодежи Народного действия», экстремистском молодежном движении СЭДА, Серрано Суньер сыграл весной 1936 года важную роль в привлечении значительной части его рядовых членов в «Фалангу». Он стал свидетелем убийства друзей в тюрьме в республиканской зоне и только что избежал сакас, в ходе которых были убиты два его брата, Хосе и Фернандо. Таким образом, он являлся противником демократии не просто по убеждениям, но и эмоционально. После побега из Мадрида он в феврале 1937 года добрался до Саламанки. Там, поселившись вместе с семьей в мансарде резиденции и штаб-квартиры Франко, Епископского дворца, он имел ежедневный доступ к каудильо. Действительно, учитывая, что холодный и подозрительный Франко мало кому доверял, предполагалось, что его шурин был серым кардиналом за троном генералиссимуса. Злые языки быстро дали Серрано Суньеру соответствующее прозвище Куньядиссимус («верховный шурин», от испанского cuñado).

В ходе ежедневных прогулок по епископским садам Серрано Суньер объяснял Франко, что «государство на бивуаке» (un Estado campamental), государство воюющее, которому каждый день приходится вновь и вновь разбивать свои палатки, необходимо заменить постоянным политическим аппаратом. Блестящий юрист, красавец Серрано Суньер обладал как интеллектом, так и политическими полномочиями, чтобы стать главным архитектором франкистского государства. Он был приемлем для Франко как в силу семейных связей, так и потому, что не имел собственной политической опоры. Он был приемлем и для многих «старых рубашек» фалангистов – как давний личный друг Хосе Антонио Примо де Риверы. Существовали также и другие недавно завербованные прагматики, менее идеологически воинствующие, – его последователи в «Молодежи Народного действия».

Вместе с братом Франко, добродушным циником Николасом, Серрано Суньер придумал способ заполнить политический вакуум в лагере националистов. Не было никаких сомнений, что наиболее реальными основами для создания массового политического движения были «Фаланга», количество членов которой к началу 1937 года возросло почти до миллиона, и Карлистская традиционалистская община. С осени 1936 года Николас Франко безуспешно играл с идеей их объединения. Теперь эта идея получила воплощение. Работа облегчалась за счет того, что «Фалангу» ослабили аресты многих ее лидеров, национального и провинциального уровня, совершенные еще до начала войны. Обезглавленная казнью своего основателя, она была терзаема все более ожесточенной борьбой за власть, что было ловко использовано Серрано Суньером, Николасом Франко и другими членами политического генерального штаба, действовавшего из штаб-квартиры Франко.

На одном фланге организации стояли радикальные последователи провинциального хефе из Сантандера Мануэля Эдильи, простоватого фашиста-головореза, назначенного преемником Хосе Антонио. Против них выступила другая группа, известная как «легитимисты», родственники и друзья Хосе Антонио. Эту группу возглавляли агрессивный глава фалангистских ополченцев Агустин Аснар и его двоюродный брат Санчо Давила. Они снобистски считали Эдилью чересчур пролетарским. Франко же и Серрано Суньер полагали его слишком пронацистским и вообще чрезмерно склонным всерьез относиться к предостережениям Хосе Антонио о недопустимости превращать «Фалангу» в прирученный придаток армии. Однако с учетом их целей простодушная наивность Эдильи была, скорее, преимуществом. Серрано Суньер и штаб-квартира Франко дали Эдилье понять, что если тот не станет противиться неизбежному объединению «Фаланги» и карлистов, то ему позволят руководить новой партией. Но сначала – сказали ему – он должен подавить мятеж «легитимистов».

Вооруженные фалангисты обеих группировок наводнили собой Саламанку. 16 апреля «легитимисты» нанесли первый удар, отстранив Эдилью от руководства. Эдилья, полагая, что пользуется поддержкой Франко, послал группу своих людей захватить штаб-квартиру партии и арестовать Аснара и его приспешников. Ранним утром 17 апреля произошла кровавая стычка, в которой двух фалангистов застрелили.