Ты идешь, Победа… Писатели – фронту! От Великой Отечественной до СВО. 1941–2025 - Коллектив авторов

есть – увидишь первого птенца, вылетающего из гнезда, год будешь счастливым.

– Пусть будет счастливой, – при этом руки не к небу вознёс, а возложил на болтающийся на груди автомат, словно знал какой-то иной расклад на удачу, кроме божественного.

Банька просителей удовлетворила, да иного всё равно во всей округе не найти. В районе два села с названием Новосёлки, только одно – Лесные, а второе – Полевые. Это в Лесных даже без наряда в лесхозе можно потихоньку нарубить лишних брёвнышек, а у них в Полевых каждая щепка шла в первую очередь на обустройства дома или хлева для скотины, так что баньки поневоле если не баловством, то излишком считались. Помыться летом в озере можно, зимой в корыте – делов-то! Чай, не бояре!

Но вот Пётр захотел именно баньку и выстрадал её. Только потом в ней же и пристрастился окончательно к выпивке, когда повадились в духмяный закуток после парилки дружки опрокинуть рюмку-другую. Тут заранее не узнаешь, что найдёшь, что потеряешь…

– Ну что, как банька? – поторопила Клавдия, слюнявя локоть, которым обожглась от вымахавшей не по возрасту крапивы. Вот что значит в затишке и на солнышке расти. Ядрёная, слюни не спасут, теперь только терпеть. Надо будет заодно попросить солдатиков помахать косой вокруг баньки, не пропадать же даром мужским обязанностям. – Определишься сам или ещё окончательный командир какой имеется?

– Командиров у солдата как репейника на собаке, – на радость хозяйке сержант вытащил портмоне, пухлое от денег. Прислушался к погромыхиванию в стороне лагеря: на самом деле гром перед дождём или всё же противник к дискотеке готовится? Тогда тем более надо быстрее возвращаться. – Мы и навоюемся, и напаримся вволю, прежде чем нашего пришлют.

4. В цветах и славе

Она была в линялой гимнастерке,

И ноги были до крови натерты.

Она пришла и постучалась в дом.

Открыла мать. Был стол накрыт к обеду.

«Твой сын служил со мной в полку одном,

И я пришла. Меня зовут Победа».

Был черный хлеб белее белых дней,

И слезы были соли солоней.

Все сто столиц кричали вдалеке,

В ладоши хлопали и танцевали.

И только в тихом русском городке

Две женщины, как мертвые, молчали.

1945

Эти пронзительные строки из заключительной части триптиха «В мае 1945-го» личного врага Гитлера – публициста и поэта Ильи Эренбурга сжато, до спазма в горле выразили, какой ценой достаётся Победа, которая приходит в цветах и флагах, но идёт по дорогам войны в линялой гимнастёрке, неся матерям и любимым порой страшную весть.

Да и выжившим нелегко идти по земле… По Сети разошлось видео с российским бойцом, который на костылях возлагает цветы и преклоняет колено перед Вечным огнем у Кремлевской стены в Москве. На кадрах военный на костылях поднимается по ступенькам к Вечному огню в Александровском саду. Караульный из Президентского полка с почтением пропускает его. В руках мужчины букет роз. Боец с трудом опускается на одно колено, чтобы возложить цветы. В какой-то момент он теряет равновесие, и солдат из почетного караула помогает ему подняться, после этого боец кланяется Могиле Неизвестного Солдата…

Это был бугурусланец с позывным Сега, который проходит лечение в Москве.

Пост № 1 у Вечного огня на Могиле Неизвестного Солдата у стен Московского Кремля считается главным караульным постом в России. Караульную службу здесь несут военнослужащие Президентского полка. В современной России Пост № 1 располагается в Александровском саду с 1997 года. Мемориал был открыт в 1966 году. В Могиле Неизвестного Солдата захоронены останки советских воинов, обнаруженные на 41-м километре шоссе Москва – Ленинград под Зеленоградом.

Это – тоже напоминание о том, чем заканчиваются войны.

Цена и радость Победы – в стихах, прозе и заметках этого раздела. В поэтических строчках – эхе как той, великой, так и нынешней (пока без эпитета) войны.

Александр Яшин

В Крыму

Земля тосковала по русской речи,

Два года была в огне и в дыму.

Враги, всё живое перекалечив,

Учили её языку своему.

Но грянул суд.

Расстреляв дозоры,

Мы закрепились на берегу,

И, боже мой, как засияли горы,

Какой по ущельям пронёсся гул!

Горный песок скрипит под ногами,

Вода в борта корабельные бьёт.

Земля, что лежит еще за холмами,

Зовёт нас к себе, торопит вперёд.

По жёлтому скату,

По кочкам зелёным

Бегу к родниковой воде во рву,

Как на свиданье мальчик влюблённый,

И падаю, радуясь, на траву.

Всё необычно, для сердца ново —

От серых долин до сизых высот.

И ветер каждое наше слово,

Как откровение, вдаль несёт.

Поднявшись в рост на камне лобастом,

Приветствую:

«Здравствуй, родная земля!»

И горы мне отвечают: «Здравствуй!»

И низко склоняются тополя.

Кричу в озарённые днём просторы,

Напоминаю родные слова: «Огонь!» —

«Огонь!» – отзываются горы.

«Москва!» – кричу,

Повторяют:

«Москва!»

Земля моя,

В гальках, в зелёных росах,

Расправь свои плечи, живи, цвети!

Ты – наша.

Мы снова с тобою – матросы,

Да разве могли мы к тебе не прийти!

Уже из пещер, из ущелий и гротов

Выходит на солнце родной народ.

«Вперёд!» – кричат моряки и пехота,

И горы, как гром, повторяют:

«Вперёд!»

1944

Дмитрий Ковалёв

Поколение

Воспитаны,

Испытаны —

При НЁМ.

Дух не покорности,

А – покоренья.

Ты над враньем,

Как лес прореженный над вороньем,

Высокое, прямое поколенье.

Не знавшее о многом до седин,

Ты верило —

И смерть встречало смело.

Да усомнись ты хоть на миг один —

Ты Родину спасти бы не сумело…

Нет вечных истин ничего новей

Ни за чертой небытия,

Ни перед.

Будь проклят

Тот из сыновей,

Кто не отцам,

А лжи о них

Поверит.

А