Военный флот Сасанидов - Владимир Алексеевич Дмитриев

«упоминанием о южноаравийской экспедиции» 575 г. (Bosworth, 1999, 159, n. 401), однако с таким же основанием можно предположить, что в данном случае, помимо действительно имеющего место указания на будущие события в Йемене («убил знатных людей той страны»), более подробно описанные им в другом месте своего сочинения и рассмотренные нами выше, историк говорит и о мероприятиях Хосрова Ануширвана, предварявших йеменскую экспедицию. Вероятно, таким путем (перекрыв вход в Аденскую бухту?{27}) Хосров стремился не допустить вероятной переброски в Йемен подкреплений из Аксума. Но проблема заключается в том, что, согласно Табари и другим авторам, до похода Вахриза персидские корабли и войска в этой части Аравии не появлялись, и потому непонятно, каким образом персам удалось осуществить блокировку «части моря» близ Адена без отправки сюда флота. В связи с этим возможны два предположения: либо морская экспедиция, предварявшая появление в Йемене войска Вахриза, все же была организована, но Табари по какой-то причине не упомянул о ней, либо море на подступах к Адену было перекрыто уже в ходе персидского вторжения в Йемен, однако Табари, опять же, умолчал об этом (скорее всего, из-за отсутствия в использованных им источниках каких-либо указаний на сей счет).

К периоду правления Хосрова Ануширвана относятся и сведения о завоевании персами Цейлона. Об этом сообщают по крайней мере три автора — Хамза аль-Исфахани (Хамза. 43), Табари (Табари. 965) и Саалиби (Саалиби. 615), хотя возникает впечатление, что все три автора передают разные варианты одной и той же традиции. Будь эти сведения достоверными, мы могли бы вполне уверенно говорить о наличии у персов действительно мощного военно-морского флота, способного совершать крупномасштабные операции не только в регионах, расположенных сравнительно недалеко от сасанидского Ирана, но и в отдаленных частях Индийского океана. Однако дело в том, что другие источники, и прежде всего, китайские, которые всегда уделяли внимание событиям, происходившим в Южной Азии, каких-либо сведений о подчинении Сасанидами Цейлона не содержат. Между тем очевидно, что в случае действительного захвата персами острова такая информация, учитывая крайнюю заинтересованность Китая в стабильной торговле с Западом, была бы обязательно зафиксирована китайскими историками. Показателен в этом отношении характер сообщений о покорении Хосровом Цейлона, содержащихся у Хамзы и Саалиби. Хамза, говоря о «величайших победах Хосрова Ануширвана», относит к ним, наряду с захватом «Серандиба» (Цейлона), и завоевание... Константинополя (!) (Хамза. 43), что, конечно же, является выдумкой и заставляет серьезно усомниться в достоверности остальных сведений, сообщаемых Хамзой в данном пассаже. Примерно в таком же панегирическом стиле описывает военные успехи Хосрова и Саалиби: он указывает, что, помимо «Сарандиба», власть Ануширвана распространялась на эфталитов, тюрок, индийцев (!) и даже китайцев (!!), а армия этого царя вообще «никогда не была побеждена», и «все, чего он хотел достичь, никогда не ускользало от него» (Саалиби. 615).

В связи с этим в современной историографии данный сюжет совершенно справедливо воспринимается либо как чистый вымысел (Bosworth, 1999, 264, n. 635), либо как результат закравшейся в источники путаницы (Мишин, 2014, 557). Однако, по мнению ряда специалистов, легенда о захвате персами Цейлона все же может иметь некоторые исторические основания, поскольку при Хосрове I и несколько десятилетий после его правления Иран находился на пике своего могущества, и на острове в этот период, судя по всему, безраздельно господствовали персидские торговцы (Whitehouse, Williamson, 1973, 44–45; Whitehouse, 1996, 345). Скорее всего, именно это обстоятельство и породило у позднейших авторов представление о том, что когда-то (конечно же, при Хосрове — самом могущественном и известном сасанидском шаханшахе, чье имя стало нарицательным для обозначения сасанидских царей, именовавшихся арабами «хосроями») Цейлон был захвачен персами военным путем. Кроме того, период правления Хосрова Ануширвана знаменуется общим усилением морской активности сасанидского Ирана, что также могло стать своеобразным фоном для возникновения подобных историй. Говорить же о реальном политическом контроле Сасанидов над Цейлоном, а тем более о какой-либо крупной военной экспедиции с целью его завоевания никаких серьезных оснований у нас нет.

О внимании, уделявшемся Хосровом Ануширваном развитию военно-морского дела, свидетельствует также то, что в годы правления этого царя Персия пыталась закрепиться и на Черном море. В данном случае особенно важно то, что сообщают об этом не средневековые мусульманские, а позднеантичные авторы, являвшиеся современниками Хосрова, — Прокопий Кесарийский и Агафий Ми-ринейский. Так, повествуя о событиях 541 г., Прокопий пишет о том, что к Хосрову прибыло посольство лазов с предложением перейти под власть персов; в качестве выгод, вытекавших из установления над Лазикой персидского протектората, послы, кроме прочего, указывали Хосрову на то, что персам в таком случае представится возможность «соприкоснуться с римским морем, построив суда в котором, о царь, ты без труда сделаешь доступным себе дворец в Византии. Никаких препятствий [у тебя] на пути не будет» (Proc. Bell. Pers. II, 15, 27). Как отмечает Прокопий, Хосров принял предложение лазских послов и отправил в Лазику «много леса, годного для строительства кораблей, никому не говоря, с какой целью он это сделал, на словах же заявляя, что он послал его для того, чтобы установить машины на стенах Петры{28}» (Proc. Bell. Pers. II, 29, 1). Однако предприятие персов не увенчалось успехом: «Когда этот лес был доставлен в Лазику, то от удара молнии он неожиданно загорелся и обратился в пепел» (Proc. Bell. Pers. II, 29, 3).

О том, что постройка флота на Черном море действительно входила в планы Хосрова и что их реализация могла создать прямую угрозу Византии, пишет и Агафий: «Он [Юстиниан. — В. Д.] испытывал и опасения, что если персы одержат верх в войне и овладеют всей страной [Лазикой. — В. Д.], то у них уже не будет никаких препятствий к тому, чтобы, плавая без всяких опасений по Черному морю, вторгаться во внутренние области Римской империи» (Agath. II, 18). А о том, что морские вторжения особенно опасны, римляне прекрасно знали с очень давних пор. Так, еще Цицерон говорил о том, что «приморским городам угрожают опасности не только многочисленные, но и скрытые», а «враг, приходящий с моря на кораблях, может появиться раньше, чем кто бы то ни было будет в состоянии заподозрить возможность нападения» (Cic. De re publ. III, 6).

Однако планам персов по созданию своего флота на Черном море не суждено было сбыться, и причина этой неудачи заключалась вовсе не в уничтожении доставленной в Лазику партии леса случайным пожаром, как полагал Прокопий. Дело в том, что в ходе боевых действий в 540-х — 550-х гг. империи удалось выбить сасанидские войска из главных