Военный флот Сасанидов - Владимир Алексеевич Дмитриев

Последние упоминания о действиях сасанидского военно-морского флота относятся к завершающему этапу персидско-византийской войны 602–628 гг. В частности, «Хроника 724 г.» (Chron. 724. A.G. 937), Михаил Сирийский (Mich. Syr. XI, 3) и Агапий (Агапий. 458) сообщают о том, что в 622 г. Сасаниды овладели Родосом (согласно «Хронике 724 г.», персы даже взяли в плен «стратега», т. е. какого-то высокопоставленного византийского военачальника), а «Хроника 1234 г.» (Chron. 1234. 30) и Феофан Исповедник (Theoph. A.M. 6121) говорят о захвате персами многочисленных островов в Средиземном (Эгейском?) море, что дает веские основания считать Родос не единственной жертвой персов. Каких-либо деталей, связанных с этими событиями, источники не приводят. Поскольку своего флота в средиземноморском бассейне у персов не было, сам собой напрашивается вывод о том, что персидские войска доставлялись на острова либо византийскими кораблями, захваченными ранее в одной из гаваней империи (например, александрийской или антиохийской), либо судами, построенными для персов на египетских или сирийских верфях. По крайней мере именно так на раннем этапе своих средиземноморских завоеваний действовали арабы (Oman, 1993, 42), корабли которых относились к тому же типу, что и византийские парусно-гребные суда, и даже обозначались в источниках теми же терминами (Hocker, 1995, 95). В с вязи с этим слова Феофана о том, что в Финикии при захвате ее персами произошло «совершенное истребление и войска, и флота [курсив наш. — В. Д.] римского» (Theoph. A.M. 6121), следует расценивать как гиперболу, призванную подчеркнуть масштаб бедствий Византии, подвергшейся персидскому вторжению. Интересно, что персов хронист называет «народом Амолик», проводя тем самым явную параллель между описываемыми событиями и библейским сюжетом (Исх. 17:8-16), в котором повествуется о нападении племени амаликитян на возглавляемых Моисеем евреев, недавно вышедших из Египта. Произошедший почти одновременно с этим захват персами Родоса и ряда других средиземноморских островов указывает на то, что на самом деле византийский флот, скорее всего, не был уничтожен, а использовался персами для транспортировки своих войск.

Более обстоятельные сведения сохранились о другой, на этот раз — крайне неудачной военно-морской операции персов. Армянские историки Себеос (Себеос. 26) и Фома Арцруни (Ardzr. II, 3) (в данном случае почти буквально повторяющий слова Себеоса), жившие, соответственно, в VII и IX–X вв., сообщают о том, что на завершающем этапе персидско-византийской войны (вероятно, в 626 г.), после взятия Халкидона{30}, большой отряд персов численностью в четыре тысячи человек предпринял попытку переправиться через Боспор с целью захвата Константинополя. Возможно, на такой шаг персидское командование отважилось именно после успешных рейдов по островам Средиземного моря, полагая, что и на этот раз Сасанидам будет сопутствовать удача.

«В то время устремился Хорьям [т. е. Шахрвараз. — В. Д.] свойском своим на Халкедон и остановился напротив Византии, желая переправиться и взять царственный город. Император Иракл [Ираклий I (610–641). — В. Д.], видя хищников, пришедших разрушить царство его, против воли дружится с ними, и воздает им почести, как заслуженным и любезным гостям... Он стоял на корабле посреди моря и говорил с ним в этом роде: «Что вы хотите делать, или почему пришли вы в эти места? Неужели вы почитаете море сушей и хотите воевать с ним?.. Вот я посылаю царю вашему [Хосрову II Парвезу (591–628). — В. Д.] грамоту с подарками; прошу у него мира и примирения со мной». Получив подарки, они согласились исполнить просьбу его. Царь персидский принял подарки, принесенные от императора, а послов не отправил к нему. Он приказал войскам своим на кораблях плыть к Византии. Устроивши корабли, они приготовились к морской битве с Византией. Против него вышли из Византии морские войска. Посреди моря произошла битва, от которой со стыдом воротилось воинство персидское. Вместе с кораблями погибло около 4000 всадников, и они более не дерзали на подобное предприятие» (Себеос. 26).

Информация армянских авторов достаточно противоречива. С одной стороны, они вполне четко указывают, что целью акции персов был захват Константинополя. Однако Себеос тут же отмечает, что, погрузившись на корабли, персы «приготовились к морской битве с Византией». Осуществление десанта и участие в морском сражении — несколько разные вещи, и совершенно очевидно, что Себеос либо в первом, либо во втором случае допускает неточность. Учитывая весь опыт участия персидских кораблей в боевых действиях, нетрудно сделать вывод, что о каком-то преднамеренном участии персидской эскадры в морской битве с византийским флотом речи в данном случае идти не могло — персы явно планировали действовать по знакомой им схеме, используя суда исключительно в качестве транспортного средства для доставки десанта в район Константинополя. Кроме того, для персов вступать в открытое морское сражение с византийцами было бы безумием с чисто военной точки зрения: рисковать войском без крайней необходимости в ситуации, когда противник был заведомо сильнее и к тому же гораздо опытнее, противоречило всем правилам военного искусства, в том числе — персидского (Дмитриев, 2018, 119–120). По сути, об этом устами императора Ираклия, задающего персам риторический вопрос: «Неужели вы почитаете море сушей и хотите воевать с ним?», говорит и сам Себеос. Наконец, Арцруни называет участвовавших в десантной операции воинов всадниками, что полностью опровергает слова его предшественника о подготовке персов к морскому сражению с византийцами.

Как бы там ни было, флот персов вышел в море и, что закономерно, был полностью уничтожен византийским флотом (не исключено, что при помощи «греческого огня», хотя первое достоверное упоминание о применении этого боеприпаса византийцами датируется второй половиной VII в.). Все четыре тысячи находившихся на кораблях воинов погибли. После столь сокрушительного фиаско Сасаниды оставили все попытки высадиться на Балканах.

Говоря о событиях войны 602–628 гг. и участии в ней персидского флота, нельзя обойти вниманием по-своему загадочный сюжет, содержащийся в одном из жизнеописаний св. Иоанна Милостивого, патриарха Александрийского (610–619). В частности, речь идет о следующем пассаже:

«Один полководец, по имени Аспагурий, был направлен против Констанции на Кипре, но жители города не пожелали покориться ему. Тогда он собрался вступить с ними в сражение, а те в свою очередь подготовились к тому, чтобы дать ему решительный отпор. Обе стороны уже намеревались начать битву, грозившую полным взаимным уничтожением, однако апостол мира и достойный всяческого восхищения Иоанн предвосхитил грядущие события и, умерив воинственный пыл противников, подвигнул обе стороны к переговорам, после чего они объединились» (Greatrex, Lieu, 2002, 195–196).

События, описанные в приведенном отрывке, датируются, судя по всему, 617 г. (Grierson, 1950, 82; Foss,