Военный флот Сасанидов - Владимир Алексеевич Дмитриев

таридам и хеландрам (Pryor, Jeffreys, 2006, 310–311, 312). В связи с этим, а также учитывая отмеченную выше примерно равную грузоподъемность персидских и византийских кораблей, можно с высокой долей вероятности предположить, что и сасанидские суда — как действовавшие в северо-западной акватории Индийского океана, так и те, что применялись в Средиземноморье, — могли брать на борт не более 10–12 животных.

Таким образом, если безоговорочно принять версию Табари — Масуди (как это делает, в частности, К. Босворт (Bosworth, 1983, 226–228)), то мы будем вынуждены признать, что в 575 г. в Йемен всего лишь на восьми кораблях перевозилось, помимо 800 воинов, примерно столько же лошадей со всем необходимым для их содержания во время довольно длительного плавания. Ведь путь от устья Евфрата к Адену вдоль побережья Аравийского полуострова составляет более 4000 км, в связи с чем плавание должно было длиться никак не менее (а скорее всего, значительно более) трех недель! Это является абсолютно невозможным, поскольку для перевозки такого количества животных (даже без учета воинов) потребовалось бы не восемь, а порядка 60–70 судов.

В качестве возможного варианта решения данной проблемы можно предположить, что экспедиционный корпус Вахриза имел смешанный состав и помимо пехотинцев включал отряд всадников, численность которого, учитывая количество кораблей, первоначально (до гибели двух судов из восьми) составляла около сотни человек. С этим отчасти согласуется имеющееся у Саалиби указание на то, что часть отправленных в Йемен сил составлял отряд тюрок (Саалиби. 617), а они на поле боя традиционно выступали в качестве всадников (Худяков, 2007, 58). В таком случае эти тюрки (возможно, вместе с кем-то из персов) и могли составить подразделение конницы, упоминаемое Табари и Масуди. Вероятность совместных персидско-тюркских действий, направленных против Византии, — пусть и опосредованно, путем удара по союзному ей Аксуму, — косвенно подтверждается тем, что в первой половине 570-х гг. наметилось обострение отношений между Византией и Тюркским каганатом (Дмитриев, 2012, 513–514). Участие тюрок в йеменской экспедиции 575 г. могло иметь не только чисто военное значение, но и определенный геополитический подтекст.

Еще менее правдоподобным выглядит сообщение Себеоса и Фомы Арцруни о переброске по морю к стенам Константинополя четырех тысяч персидских всадников. При таком количестве перевозимых воинов и лошадей флот персов (к тому же, напомним, появившийся на Средиземном море совсем недавно) должен был бы представлять собой армаду примерно из 400 транспортных судов, что сопоставимо с военно-морскими силами всей Византийской империи (Pryor, Jeffreys, 2006, 113, 326, 408, 413; Банников, Морозов, 2013, 85, 384; Банников, Морозов, 2014, 444)! Из этого следует только одно: или далеко не все персидские воины были всадниками, или — и это кажется наиболее вероятным, учитывая, что задачей десанта являлся штурм крепостных укреплений Константинополя — вообще все погруженные на корабли персы являлись пехотинцами. Слова Фомы Арцруни о «бронированных всадниках» могут быть ошибкой автора или отражением его стремления придать описываемым событиям как можно более внушительный масштаб. Мы склоняемся к версии, что данное словоупотребление объясняется привычкой воспринимать и, соответственно, обозначать персидских воинов как всадников, каковыми они преимущественно и являлись (Никоноров, 2005, 153–155; Дмитриев, 2018, 15–20).

В контексте рассматриваемой проблемы уместно вспомнить о существовании в сасанидском Иране, помимо пехоты и кавалерии, еще одного рода сухопутных войск — элефантерии. Дело в том, что в литературе высказывалось мнение о возможности доставки слонов на Ближний Восток из Индии морским путем (Бауэр, 1964, 69), и обойти этот сюжет вниманием в контексте данного исследования было бы неверным.

Прежде всего, отметим, что о перевозке персами слонов по морю в источниках ничего не говорится, и уже этот факт вызывает серьезные сомнения в том, что Сасаниды действительно прибегали к такой практике. Кроме того, транспортировка этих огромных животных из Индии на территорию Персии морским путем была маловероятна по причинам технического и биологического характера. Простейшие расчеты показывают, что даже ходившие в Средиземноморье крупные транспортные суда античной эпохи, грузоподъемность которых составляла порядка 80 т (Толстой, 1948, 323; Кисельников, 2006), могли взять на борт не более семи-восьми индийских слонов. Взрослому животному массой в 4 т (Dow, 2012) необходимо ок. 140 л воды и ок. 200 кг еды в сутки (Asian Elephants, 2012). А если учесть, что обычная скорость античных торговых судов составляла 1,5–5,2 узла{41}(2,8–9,6 км/ч), а расстояние от западного побережья Индии до устья Тигра и Евфрата около 1800 км, то получается, что плавание длилось никак не меньше 15–20 суток. Иными словами, для комплектования сасанидского «слоновьего корпуса», насчитывавшего как минимум несколько сотен (возможно — до тысячи) животных (Дмитриев, 2018, 24), персам потребовалось бы создать целый транспортный флот, состоявший из большого количества специализированных морских крупнотоннажных судов, а также соответствующую инфраструктуру (что сделало бы сасанидский Иран полноценной морской державой, каковой он, конечно же, не являлся). Однако источники ни о чем подобном не сообщают. К сказанному следует добавить, что в противном случае элефантерией наверняка обладали бы и предшественники Сасанидов — парфянские Аршакиды, изолированные от материковой части Индии последовательно сменявшими друг друга греко-бактрийцами, саками, индо-скифами и индо-парфянами, а потому не имевшие возможности получать слонов из Индии по суше. Однако, как хорошо известно, элефантерия у парфян отсутствовала{42}. К тому же персы, в отличие от парфян, уже в самом начале сасанидской эпохи, при Арташире I (224–241) и Шапуре I (241–272), сумели подчинить восточноиранские территории и тем самым установить непосредственные контакты с Индией. Это позволило возобновить прямые поставки в Иран индийских боевых слонов с использованием традиционных для Ближнего и Среднего Востока сухопутных коммуникаций (Дмитриев, 2013, 164–165) и тем самым снимало вопрос о необычайно дорогостоящей и к тому же связанной с многочисленными рисками доставке этих животных в Персию морским путем.

Исходя из имеющихся в нашем распоряжении источников, трудно дать однозначный ответ на вопрос о том, к какому типу относились персидские корабли сточки зрения, выражаясь современным языком, используемого ими движителя: являлись ли они чисто парусными или же имели на борту гребцов либо вообще передвигались исключительно с помощью весел? Вероятно, здесь, как было отмечено выше, следует различать суда, использовавшиеся Сасанидами в бассейне Индийского океана, и те, что применялись ими в Средиземноморье. В источниках, содержащих данные о плавании персов в водах Индийского океана, нигде не говорится о том, что персидские корабли ходили на веслах, и, напротив, совершенно четко указывается на наличие у них парусного вооружения (Ицзин. XXIX–XXX). Можно сделать вывод, что в данном регионе персидский флот состоял (по крайней мере, в основном) из парусников типа дау. Это согласуется как с уже упоминавшейся общей особенностью дау, заключающейся в том, что