Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Я ехал один.

— Ах, так… Ну тогда прими мои искренние соболезнования.

— Это случилось не по моей вине, — ответил Блага.

— Все так говорят. — Шофер объехал рытвину и похлопал ладонью по рулю. — А я вот, например, уже двести тысяч наездил без аварий.

Блага мог бы напомнить ему пословицу: «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь!» И еще мог бы сказать, что он сам как раз сегодня, в ночной смене, должен был завершить свои полмиллиона километров. Без аварий… Но он промолчал. Главное — он едет, и в свою сторону.

— Вот тут я сворачиваю. Может, подцепишь другую попутную.

Блага осторожно вылез из кабины… Опять он теряет время!

Вдруг ему сделалось все безразлично. К чему такая гонка? Разве это не глупость? Знать хотя бы, что со сменой ничего не случится!

Он присел на обочине. Провел руками по траве. Мокрыми от росы ладонями он тер лицо, пока не почувствовал себя лучше.

И никто не едет…

Он двинулся вперед пешком. Лишь бы не торчать на одном месте! Кто-нибудь еще поедет… Он должен попасть на стройку, должен во что бы то ни стало! Ведь он, кроме всего прочего, в долгу и перед врачом, и перед старшиной, они же его отпустили. Наконец он услышал шум мотора. Вот здорово, это «сто одиннадцатая»!.. Дождался!

Он поднял руку. Машина не сбавляла скорости. Тогда он встал посреди шоссе.

— Вы что, с ума сошли! — раздалось из кабины.

«Татра», застыв на месте, рокотала мотором.

— Вы заметили «седан» под обрывом? Это меня спихнул туда какой-то подонок при запрещенном обгоне. А я к шести должен быть на Сланицкой ГЭС…

Лицо шофера показалось ему вроде бы знакомым. Может, он видел его на каком-нибудь собрании?..

— Речь идет о новом месячном плане, — настойчиво убеждал он водителя, — может сорваться такое дело, из-за которого я долго спорил с шоферами.

Водитель «татры» пристально его разглядывал.

Теперь Блага был уверен — этого седого, неприметного человека он видел недавно на партконференции.

— Я-то на Сланицкую не еду, — ворчливо проговорил шофер. — Мне прямо по шоссе, понимаешь… И вообще — прочти-ка эти надписи.

Блага взглянул на дверцу кабины. «Брать пассажиров запрещается». Только сейчас он обратил внимание на кричаще яркую окраску машины. Подняв глаза выше, он про-читал: «Опасный груз!»

Ему стало не по себе. Вот проклятье! Авария еще сидела в нем и сейчас напомнила о себе. Это страх?! Ребята в таких случаях говорят: «Дыши глубже!» Он хотел было набрать в легкие побольше воздуха, но тут же отказался от этого намерения.

— Товарищ! Всю ответственность я беру на себя. Я член райкома партии.

Седой шофер остался спокоен, словно пропустил его слова мимо ушей. Он открыл Благе дверцу кабины.

— Ну значит, до перекрестка у Планы.

Блага осторожно влез на сиденье… Маловато, конечно, да тут каждый километр пригодится. Может, там его подхватит какой-нибудь парень со стройки…

Он украдкой разглядывал водителя красной машины. Да, это лицо ему явно знакомо. И он видел его не только на партконференции. А где же еще? Он не вспомнил.

Вдали показался перекресток. Отсюда до стройки километров пятнадцать… По скверной дороге… А на шоссе — ни души. Как назло, никого нет…

— Что, если я здесь никого не поймаю? И по территории стройки еще порядочно… А времени уже много…

Водитель понял его.

— Это намек, чтобы я тебя туда подвез? Да еще без путевки!.. И потом — я ведь на почасовой оплате…

— Уже второй…

— Не понимаю.

— Уже второй шофер говорит мне сегодня насчет этой почасовой. А если вдруг прокол?

— Говорят, я меняю покрышку в рекордное время.

— А какая-нибудь неисправность?

— У меня? — удивился шофер, — Да что ты! Ведь с этим грузом, — он показал пальцем назад, за спину, — надо приезжать вовремя. У меня ведь жена, и даже внук уже есть. Для них время становится таким долгим, если я вдруг запаздываю. Ты и не представляешь, дружище, чего только не передумают эти женщины за один только час!

Блага смутился.

— Да нет, я ничего плохого не думал.

Они подъезжали к перекрестку. Нигде ни одной машины! Если б это было хоть на другом берегу, у главных ворот! Они-то никогда не закрываются. А по этой дороге мало кто ездит.

Он прикидывал, сколько времени понадобится, чтобы преодолеть эти пятнадцать километров до ворот стройки, а потом еще два до гаража.

И вновь он испытал сомнения. Имеет ли все это смысл?

Водитель «татры» не затормозил. Он свернул направо, к плотине. Блага засиял. Ну вот! Он сразу позабыл о боли.

— Спасибо, товарищ.

Это была старая, разбитая машинами дорога. Блага ждал, что «татра» замедлит ход. Но ничуть не бывало! Посмотрев на часы, шофер даже прибавил скорость. Блага вспомнил надпись на кузове: «Опасный груз!» Тому, кто чудом ускользнул от смерти, неохота возвращаться к ней снова спустя какой-то час… и вообще, сможет ли он сегодня сесть за баранку?

Они неслись к повороту. Блага проезжал здесь сто раз, но никогда — с такой скоростью. Он знал эту дорогу наизусть, мог проехать тут с закрытыми глазами! А этот несется по ней как сумасшедший, хотя видит, может быть, в первый раз! По спине у Благи побежали мурашки. Ведь он не знает даже, что за груз там в кузове за спиной! Он невольно уперся ногой в пол, словно сам вел машину.

— Тормозишь?

Благе стало стыдно.

Сам отличный шофер — он должен был признать, что имеет дело с настоящим асом. И вдруг он вспомнил, почему лицо водителя ему так знакомо. Да ведь это же Вацик, которого наградили Орденом Республики, тот самый Вацик, который наездил без капитального ремонта три четверти миллиона километров!

— Вон там уже проходная, товарищ Вацик! — сказал он, словно доложил шоферу. — А тут ты можешь развернуться.

Красная «татра» остановилась. Блага спрыгнул на дорогу. Превозмогая неожиданный приступ кашля, он сказал:

— Спасибо, товарищ депутат. Теперь я навеки твой должник!

Но тот его уже не слышал. Машина, развернувшись, набирала скорость. Вацик спешит: «С этим грузом надо приезжать вовремя!»

Блага пролез под перекладиной и быстро, насколько мог, побежал. И чего растянули так территорию стройки! Экая даль от проходной до центрального участка!

Нет, так быстро он не может. Так он вообще не дотянет. Но он должен. Обязан! Ведь столько людей из-за него ради этого проклятого холма на том берегу нарушили все инструкции и нормы! И врач, и старшина, наконец, и Вацик — депутат, орденоносец… А я тут…

Он был уже на полпути, когда вечернюю тишину прорезал рев сирены. Восемнадцать ноль-ноль — начало смены!..