Чешские повести и рассказы - Карел Новый

Еле живой, он подбежал к мосту. Две «татры» как раз объезжали его машину, стоявшую во главе колонны. Две другие — машины Славека и Гонзы — остались на месте.

— Чего вы ждете? — крикнул он им. — Я здесь.

Он бросился к машине. У дверцы кабины, опираясь на ступеньку, стоял его сменщик Ладя и курил.

— Что это за заплата у тебя на носу?

— Потом расскажу, Ладя. Сейчас я должен ехать.

В словах «я должен» звучало упрямство. И вызов. Тебе, именно тебе я докажу сегодня, что можно ездить через холм.

— Машина готова. Все в порядке, Станда. — Сменщик залез в кабину. — Выбросишь меня у столовки.

Блага вспомнил, что так ничего и не ел сегодня.

Они тронулись. «Я всем вам еще покажу!»

Он смотрел в боковое зеркало. Поедут ли за ним Славек и Гонза? Или поведут машины вниз, к другому экскаватору?

Он перевел дух. Они следом за ним свернули на мост.

Блага выглянул из кабины и заорал во все горло:

— Славек, нет ли у тебя чего-нибудь пожрать? Я не ел с утра.

И упал на сиденье, снова закашлявшись…

Ехавшая следом «татра» быстро догнала его и лихо пошла рядом, так что борта едва не терлись один о другой. В его кабину упал сверток.

— Только хлеб с салом, как всегда.

— Спасибо!

Блага притормозил у столовки, чтобы его сменщик мог выскочить из машины.

— Ну, Станда, желаю удачи. У нас все шло как по маслу.

Блага нахмурил брови. Опять он завел старую песню?

— Что шло у вас как по маслу?

Рехнулся Ладя, что ли? Неужели и сейчас еще он будет доказывать, что лучше ездить двумя машинами, а не пятью?

— Ты что, Станда, ничего не знаешь? Ведь мы уже полсмены ездим новым путем. Ребята, да и я тоже.

— А как грунт? — хрипло спросил он. — Дорога нормальная?

— Начальник велел полить несколько раз. И сам стоял там до тех пор, пока мы не выбили такую колею, дай боже… А что это за кровь у тебя?

— Да, наверное, из носа.

— Нет, кровь на губах.

Блага быстро вытер губы. Значит, начальник не забыл! К машине бежала девушка. Она плакала. Блага понял, что прятать пластырь бессмысленно.

— Сейчас звонили в диспетчерскую. Из милиции. Сообщили, куда они отвели машину. Я как раз была там. Ведь ты так долго не возвращался!

— Со мной все в порядке, Марьянка, разве ты не видишь? А сейчас мне уже пора…

Он быстро отъехал. А она осталась как стояла, маленькая, на этом перекрестке разбитых самосвалами дорог… Сменщик заглянул ему в лицо.

— Это ты?..

— Нет. Другой…

Ладя внимательно изучал его.

— А ну, тормози! — приказал он. — Давай-ка вылезай!

Блага молча покорился. Воля оставила его. Она ему больше не требовалась.

— Раз уж вы все сделали без меня… Раз ты говоришь, что все ребята…

— Без тебя? — отозвался Ладя каким-то не своим голосом. — Подожди-ка, черт, я тебе помогу.

— Не надо, — пытался протестовать Блага. — Три сломанных ребра, не больше.

Ладя молчал. И он еще хватается за баранку! Вот ведь народ…

— Ну, может, четыре, и еще что-нибудь внутри. Я, когда бежал от проходной… как только глубоко вдохну…

Сменщик уже кричал фигурке, застывшей на перекрестке:

— Мария! Мария! Забегите, пожалуйста, в диспетчерскую! Пусть там дадут кого-нибудь из свободных ребят. А этот рейс я сделаю сам. Только сначала позаботьтесь о нем, ладно? Вас он послушает. Ему надо в санчасть — немедленно!..

Она подбежала к машине и, всхлипывая, упала ему головой на грудь. От боли он стиснул зубы.

Потом они тихо шли рядом по вечерней стройке. Ей хотелось поскорее его утешить.

— Говорят, этот «форд» уже поймали.

Он погладил ее руку.

— Вот бы никогда не поверил, Марьянка, что сегодня вечером мы с тобой будем вместе…

Она подняла голову.

— Ну правда, не поверил бы.

Свет рефлектора, качавшегося на ветру, отражался в ее глазах, меняя их цвет…

…Ладя не успел перевалить через верх и подъехать к экскаватору, когда внизу на всю долину завыла «скорая помощь», мчавшаяся по старой, опустевшей сегодня трассе.

Перевод В. Любовцева.

ЗДЕНЕК ПЛУГАРЖ

ПЛОТИНА ЗАМИНИРОВАНА

Слабый, доносившийся издалека гул со вчерашнего дня стал явственнее, он приближался… Гладь Книничского водохранилища была неподвижна и пуста до самого горизонта, да и кому пришло бы в голову кататься на лодке в эти сумасшедшие дни?..

Перед домиком смотрителя плотины Шикулы остановился грузовик, собака яростно залаяла на эсэсовцев, высыпавших из кузова. По ступенькам крыльца протопали сапоги, распахнулась дверь… Суровое, надменное лицо под высокой фуражкой, через щеку тянется розовый шрам. Руки в желтых перчатках неуклюже растопырены, словно боятся брезгливо коснуться чего-нибудь в доме представителя низшей расы… Где-то близко послышался глухой удар, и на полке подскочила, повернувшись лицом к вошедшему, фарфоровая девочка. Фуражка с черным околышем высунулась из окна.

— Эти окна нам понадобятся. Очистить! Sofort![52]

Смотритель сжал за спиной кулак. «Мои окна, господа, вас уже не спасут».

В молчании он перебрался с семьей в подвал. Стемнело, небо вдали за городом полыхало красными зарницами. Шикулу тревожит этот, с розовым шрамом, и его быстрые, исполнительные солдаты с черепами на рукавах. Ночью Шикула пробрался в машинный зал, чтобы отключить турбины. Гремит стальной механизм регулятора, и поток воды, пенясь, могучей параболой ударяется в нижнюю спускную камеру. Все новые и новые киловатт-часы уносятся рекой вместо того, чтобы поступать на электростанцию. Смотритель озирается — не покажется ли вдруг в дверях машинного зала проклятая фуражка? А хотя бы и показалась — что он смыслит в сложном хозяйстве гидростанции?.. Поднявшись наверх, Шикула с опаской смотрит на широкую темную гладь водохранилища. Черт знает их, этих эсэсовцев! Если они что-нибудь сделают с плотиной, худо будет тогда жителям Брно, особенно в кварталах у реки.

Утро освежило брызгами росы чашечки цветов, опять где-то в небе беззаботно повис жаворонок, но застывшее в воздухе напряжение стало еще тягостнее. Далекий гул самолетов смешивается с нарастающей канонадой, в ней можно различить уже отдельные залпы. Новые зенитные батареи стягиваются на холме, над самой плотиной. «Брно не будет сдан» — так самонадеянно решил генерал Шернер, последняя надежда фюрера — худой сморчок с железным крестом на морщинистой шее… Над головой топот ног, в домике Шикулы то и дело звонит телефон. В дверях подвала снова появился розовый шрам.

— Нам необходимо укрытие. Очистить!

Шикула холодно посмотрел на него своими