Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Что? — спросил Блага.

Он надеялся найти в машине, что тот попросит.

— Талон на бензин.

Парень ждал… Ну разве виноват он в том, что как раз вчера собралась веселая компания, захотелось выпить и, когда кончились деньги, он загнал свой талон на бензин? А что ему еще оставалось делать? Такова жизнь. И разве уже не предлагал ему однажды несчастный владелец «Спартака» целую сотню за один-единственный ремень, да к тому же весь драный и латаный?..

Блага ошеломленно молчал. Отдать талон на бензин — сорок крон — за ремень, который не стоит и восьми! Подарить этому гаду сорок крон, пусть себе транжирит народное добро!..

— Ну, по рукам, что ли? — спросил парень. — Не хочешь — не надо! Я поехал…

— Кому тыкаешь, ты, жлоб поганый!

Блага вдруг не сдержался и двинул ему по зубам.

— А ну катись отсюда, пока тебя не повесили на твоем же паршивом ремне!

Парень рванул машину с места, точно ему подпалили пятки… Блага сплюнул на землю. Вот сволочь!

И снова ожидание…

Может, надо было все-таки дать этому подонку сорок крон, вколотить их ему в глотку? Если так пойдет дальше, я не поспею к шести. Как же я буду выглядеть перед ребятами, если все, что я придумал и опробовал, кончится пшиком!

Ну, я дурак! Надо было взять у него ремень, а потом заплатить ему по казенной цене ровно семь восемьдесят. А я вместо этого психанул — и что толку? И вообще — ведь не кулаками же перевоспитывают людей!

Теперь он разозлился на себя — за то, что действовал неправильно.

Солнце опускалось все ниже. Стиснув зубы, он еще ждал. Как на иголках.

Когда Блага совсем уже было решил бросить машину, он заметил вдалеке облачко пыли. Машина с желтым номером. «Оппель» какого-то дипломата. И что он делает в этих краях — одному богу известно… Заводов тут нет никаких, чтобы снимать их из окна машины. Дирекция Гидростроя? Пока лишь разрытая земля, больше ничего.

«Оппель» затормозил.

В машине был только шофер. На смеси чешского с немецким он спрашивал, не нужна ли его помощь.

Блага недоверчиво его разглядывал. Потом его осенило: ведь у «оппеля» подходящий ремень, только чуть длиннее и шире. Попробовать стоит!

Оба ломали языки, как могли. Наконец немец понимающе улыбнулся: ну конечно, у него есть запасной, он поможет… От денег он отказался. Ни за что! Мол, в другой раз кто-нибудь из чехов поможет ему…

Блага, сразу повеселев, насаживал ремень. Бог любит троицу, значит, все плохое уже позади! Но денек этот был действительно сумасшедший!

Он поехал и скоро выбрался на приличную дорогу, где можно было прибавить скорость. И вот наконец шоссе! А теперь, машинка, выжимай все, что можешь! Уже без малого пять часов…

Может, хоть на короткую прогулку с Марьянкой останется еще время. Нарвать бы ей сейчас цветов вон на той поляне! Просто удивительно, как этот женский пол обожает цветочки…

Он вспомнил, что с утра ничего не ел. Поужинать перед сменой он уже вряд ли успеет. Ладно, в крайнем случае кто-нибудь из ребят угостит его бутербродом. У обжоры Славека наверняка что-нибудь найдется. Например, его излюбленное сало и хлеб…

В боковом зеркальце он увидел, что его нагоняет большой автомобиль. «Форд»… Малость обожди, приятель! Здесь встречное движение… О чем это я думал? Ага, хлеб с салом!.. Славек сам готовит его. Он добавляет в сало лук и что-то еще, а что — не говорит, скрывает. И мажет его на хлеб толстым слоем. Черт возьми, сейчас бы пару таких ломтей! Только сначала надо отлепить их один от другого, чтобы не казалось, будто ешь один хлеб — и сверху и снизу. Но куда же ты делся, приятель?

«Форд» уже не виден в зеркале, значит, он идет рядом с его «седаном», в то время как навстречу мчится «татра-111», растет, увеличивается на глазах… Блага понял, что самоубийцу, сидящего в «форде», может спасти только «мышка» — крутой вираж вправо, потом влево. Он прижал свою машину к самой обочине и притормозил, чтоб хоть как-то облегчить этому лихачу запрещенный обгон…

…Возможно, что удара и в самом деле не было слышно. Или же Блага на миг просто лишился слуха — вполне излишнего в такой ситуации… «Форд» спасся. Проскочил. Но вот с его «седаном» что-то неладное.

Он был на девяносто процентов уверен, что еще выровняет машину, дорога впереди свободная.

Но…

Тщетно крутил он руль влево, чтобы вывернуть назад, на шоссе, отброшенные вправо передние колеса. Машина шла как-то странно, словно боком… Значит, «форд» смял ему крыло, а может, погнул и раму до самого колеса. Левое переднее колесо блокировано, его не вывернешь влево, и поэтому машину не вывести назад, на дорогу. А справа — бетонные дорожные столбы и обрыв!

Его мозг работал на полных оборотах… Обрыв хотя и глубокий, но не крутой и плавно переходит в заросший травой склон. Слава богу! Значит, я заторможу машину раньше, чем она перевернется вверх колесами. А этому кретину в наказание придется вытащить меня обратно на шоссе…

Но что это? У «форда» даже не зажглись тормозные сигналы. Он не останавливается! Удирает с места преступления…

Прошла первая секунда, может, полсекунды. Кажется, ученые установили, при такой скорости все это длится девять десятых секунды…

Дорожный столб был сейчас главной опасностью. Он стремительно летел навстречу… Быстро руль влево, заклинить переднее колесо, чтобы задние прошли по шоссе юзом, теперь выровнять руль… Так!.. Столб пронесся рядом, не содрав даже лака с кузова… Вот обрыв, и… Машина летит прямо на железный мостик для пешеходов, переброшенный через широкий кювет… Сколько времени остается еще до удара? Что опаснее всего? Руль! Это и есть девять десятых секунды, когда он обламывается и рулевая колонка протыкает грудную клетку. Неужели прошел целый час? У него есть еще время подумать… Марьянка, родная, как идет тебе это платье, которое ты сегодня надела. И вообще ты такая красивая, что даже слишком. Мама, я сегодня удрал из дома, как мальчишка, а у тебя как раз приступ радикулита. А ты накрыла на стол, еле ходишь, но не подаешь виду.

Мама, мама, не бойся за своего Станду, я еще живой, я так не сдамся!

Р-раз! Руль до отказа влево! Визжит резина, раздираемая покореженной рамой… Почему «седан» не валится набок? Почему?! Кузов почти не пострадал бы — это же не лобовой удар!

А теперь надо думать только о себе. Есть еще время. Напрягшиеся, согнутые в упоре руки и