Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Нет, — ответил пан Никодим. Он как-то вдруг отяжелел и оцепенел. У него словно перехватило горло.

— Поедем к ней?

— Ее нет. Она за границей, — ответил пан Никодим и нерешительно помолчал, словно перед тем, как выдать тайну. — В шестьдесят восьмом мы с ней разошлись. Она обвиняла меня, будто я не понимаю, что у нас происходит.

— Ясно, — ответил я, и действительно, изо всех сил старался разобраться в ситуации. В эту минуту я даже забыл, что мне уже пора домой. Пан Никодим сегодня заскучал по своим детям, хотя они уже давно жили собственной жизнью. Он воскрешал свои воспоминания. А может, и вопрошал свое прошлое, почему все сталось так, как сталось. Ему, очевидно, нужно было во что бы то ни стало убедиться, что в мире он не одинок, хотя ежедневно он убеждался в обратном.

— Не понимаю, что это сегодня со мной, — горько заметил пан Никодим.

Мне было жалко его. Я перестал размышлять о себе, и мне захотелось ободрить и успокоить его, как я успокаиваю детей, когда их кто-нибудь обидит. К счастью, я скуп на слова, и пан Никодим даже не заметил, что со мной происходит.

— Знаете, я просто не сумел приспособиться к тому, что дети не похожи на меня. В этом, наверное, все дело, — опомнился пан Никодим и повернулся ко мне. — Поедемте обратно.

— Куда?

— Туда, где вы меня посадили. Помните?

— Да.

И мы поехали кратчайшим путем к Прашному мосту. Переехали мост Палацкого, быстро миновали Смихов и поднялись наверх на Страхов, а потом через Погоржелец опять спустились вниз. Снова падал легкий снежок, но уже без дождя. Окна машины запотели, снаружи примораживало.

Теперь мы оба молчали. История завершилась, и в памяти моей от этого эпизода остался горький осадок. А как у меня самого сложатся отношения с детьми? Неужели, как у пана Никодима? Я считал, что со мной такое не случится. Передо мной возникли нежные лица детей, и я не мог представить себе, что они вдруг могут стать мне чужими, что мне придется разыскивать их под Новый год по всей Праге! Нет, я никогда не буду таким несчастным, И это чувство превосходства счастливого человека над несчастным толкнуло меня на неожиданный шаг. Когда пан Никодим расплатился со мной, я пригласил его к нам:

— Пан Никодим, я приглашаю вас к нам на ужин. Жена наверняка будет очень рада, дети тоже.

— Благодарю вас, — улыбнулся старик. — Я поел, когда собирался выйти на улицу, уже поел. А Новый год я, по существу, уже встретил с вами. Желаю вам счастья. И спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил я, глядя ему вслед. Он медленно удалялся в хороводе снежинок, пока не исчез в темноте. Я сел в машину и посмотрел на пустое место рядом с собой. На мгновение мне показалось, что тень пана Никодима все еще здесь. И только свет, падающий от ближайшего фонаря, разрушил эту иллюзию.

Перевод Н. Николаевой.

КВЕТОСЛАВ ФРАНТИШЕК СЕДЛАЧЕК

СМЕНА НАЧИНАЕТСЯ В ШЕСТЬ

Он прибавил шагу. Позвать ее: «Мария!», как все, ему не хотелось. Крикнуть: «Марьянка!..» Нет. Так он зовет, ее, только когда они остаются вдвоем.

Надо условиться с ней о встрече. Сегодня как раз получается. Комитет — завтра, ничего другого пока вроде нет. Марьянка кончит в четыре, он начинает в шесть. У них целых два часа! При работе в ночную смену это не жизнь, а черт те что! Мария спит — он работает, она на работе — он отсыпается. Только когда он в утренней смене, выпадают свободные вечера — если, конечно, один из них не сидит на собрании. А когда собраний этих набирается много, ему остается одно: забежать лишний раз в столовку и прямо в окно для раздачи, поверх сосисок и прочих блюд, сказать ей что-нибудь хорошее, что-нибудь такое, от чего Марьянка бы засмеялась. Эх, черт возьми, вечно разделяет их это окошко! И вечно полно там всяких голодающих, которым хотелось бы, чтобы она их бегом обслуживала! Вроде этого обжоры Славека!..

Да… Этот Славек еще может вечером выкинуть какой-нибудь фортель. Он ведь больше всех сопротивлялся и отказывался ездить поверху через правый берег… Но, пожалуй, еще сильнее его беспокоил Ладя — его же напарник! Буквально до вчерашнего дня они с Ладиком всегда находили общий, язык. Если у одного что-то не клеилось, случалось что-нибудь с машиной, он мог разбудить друга среди ночи и позвать на помощь… А тут вдруг и Ладя дал задний ход!..

Бог его знает, как оно все выйдет вечером… Надо бы до начала смены снова переговорить со всеми. Ну а сейчас уже хватит об этом! Пора ему выбросить из головы ночную смену… Невольно замедлив шаги, он немного отстал от Марии.

Моторами самосвалов и землечерпалок гудела вокруг стройка Сланицкой ГЭС; она жила утренней сменой, жила, вздымая, песок и пыль, спеша и чертыхаясь… Он услышал, как у моста ругаются два шофера. Перекрикивая один другого, они крыли почем зря «этого проклятого Благу» — вечно он заварит кашу, а нам расхлебывать…

Да идите вы к черту!.. Надо окликнуть наконец Марию. Это единственная возможность — другого времени, чтобы условиться с ней, не будет. Придется везти сейчас чертежи и планы к директору Гидростроя. Шоферы тут для них как мальчики на побегушках. В диспетчерской спокойно так говорят: ты, мол, выспался, вчера отдыхал, а сегодня выходишь только вечером. Съезди вместо Котрбы — это очень важно и, раз уж ты на стройке… А этот дурень крутил ручку, чтобы завестись, и руку себе сломал!..

Не станет же он кому-то здесь объяснять, что пришел он в такую рань из-за Марии! Вот только мать ничуть не удивилась, что сыночек опять с утра спешит на стройку.

— Марьянка!

Она не остановилась. Наверное, позвал он слишком тихо. Зато рядом с ним прозвучало:

— Пан Блага!

Он с сожалением посмотрел вслед Марженке. Ах, какие у нее ноги!..

— В чем дело, пан инженер?

— Вы действительно уверены в людях? Это ведь не шуточки — то, что ночью вам предстоит…

— За ребят я ручаюсь. — В его ответе была мрачная решимость.

Он мысленно увидел их: Лойза — коммунист; молодой Милан — кандидат в члены партии; Гонза — один из лучших шоферов на стройке; Славек — обжора и ворчун, но в общем-то хороший парень. Пятый в ночной смене он сам, Блага.

…Оба посмотрели на ту сторону реки, на правое крыло будущей плотины: на скале хозяйничали подрывники, тянулись какие-то шланги, трещали отбойные