Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

Для укрепления идеологической преданности местных фольксдойче национал-социализму зондеркоманда R развернула наступление на христианство. Осознавая, что религия представляет конкурирующую идеологию для глубоко верующих этнических немцев Транснистрии, каратели подавили возрождение католической и протестантской церквей в местных общинах. Католическое духовенство было изгнано из сельских районов и вынужденно укрылось в румынской Одессе, а протестантские приходы переданы под контроль нацифицированного движения «Немецких христиан».

Параллельно нацистский пропагандистский аппарат усилил акцент на опасности «жидобольшевистской» угрозы. Считая, что советская власть необратимо развратила многих взрослых фольксдойче, Фольксдойче Миттельштелле сосредоточило усилия на идеологической обработке молодежи.

Однако в ходе интенсификации программы германизации нацисты столкнулись с неожиданной проблемой. Местные жители вновь начали доносить на скрывающихся евреев, лиц «смешанного происхождения» и коммунистов. Для Фольксдойче Миттельштелле, уверенного в полной «очистке» общин от «жидобольшевизма», это стало неприятным сюрпризом. Факт сокрытия «расово неполноценных» элементов даже во время массовых расстрелов подтвердил прежние сомнения СС в благонадежности фольксдойче. К 1943 году репрессии против «ненадежных» этнических немцев приобрели такой размах, что Фольксдойче Миттельштелле было вынуждено отстранить неэффективных командиров и создать специальный концентрационный лагерь для систематизации насилия. Однако, связав свою судьбу с оккупантами и совершив чудовищные преступления, большинство фольксдойче предпочли бежать с отступающими немцами.

Феномен массового участия немцев Транснистрии в холокосте требует особого осмысления. Традиционные объяснения, основанные либо на немецком политическом контексте, либо на восточноевропейском антисемитизме, оказываются несостоятельными, потому как местные фольксдойче находились под нацистским контролем всего несколько месяцев до начала убийств, а также они не проявляли особой антисемитской активности в период между советской и немецкой властью, когда по всей Украине прокатилась волна погромов.

Данный парадокс указывает на необходимость разработки новых исследовательских подходов к изучению мотивации коллаборационистов в уникальных условиях нацистской оккупационной политики.

Объясняя участие фольксдойче Транснистрии в массовых убийствах, следует различать первоначальные мотивы и причины продолжения их преступной деятельности. Когда в декабре 1941 года зондеркоманда R впервые привлекла местное ополчение к расстрелам депортированных евреев, на ополченцев действовало сильное ситуационное давление. Особого внимания заслуживают два фактора. Во-первых, это склонность к групповой конформности. Действуя в составе расширенных семейных кланов, ополченцы Фольксдойче Миттельштелле состояли в давних тесных отношениях со своими соучастниками – куда более близких, чем даже в сплоченных немецких военных и полицейских подразделениях, участвовавших в холокосте. В такой среде социально-психологическое давление, заставлявшее подчиняться групповым нормам, усиливалось многократно. Во-вторых, это исторически сформированная покорность власти. Прожив десятилетия при советском режиме, ополченцы зондеркоманды R на собственном опыте узнали, как тоталитарная система может наказывать непокорных. Хотя сотрудники Фольксдойче Миттельштелле вряд ли прямо угрожали местным помощникам расправой за отказ участвовать в геноциде, весь предыдущий жизненный опыт фольксдойче не располагал к сопротивлению приказам нацистских властей в кризисной ситуации. Эти ситуационные факторы во многом объясняют первоначальное вовлечение немцев Транснистрии в убийства.

Однако по мере расширения масштабов убийств появились дополнительные мотивы. Массовые расправы оказались выгодны местным фольксдойче в материальном плане. С благословения СС они получили возможность отбирать у своих еврейских жертв столь необходимые предметы потребления. Кроме того, участие в холокосте позволяло им прояснить свою неопределенную этническую идентичность в глазах Транснистрии. Как члены «народного сообщества» они могли пользоваться созданными нацистами экономическими привилегиями. «Вознаграждения» были куда значительнее, чем то, что Третий рейх предлагал другим категориям исполнителей. Так, этнические немцы из самого рейха уже обладали всеми правами «расового сообщества», а ненемецкие коллаборационисты вообще не могли в него вступить. Только фольксдойче, участвуя в геноциде, могли закрепить свое положение в нацистской расовой иерархии. Жители Транснистрии не только хорошо понимали этот факт, но и осознавали условность самой категории «немецкости», ведь совсем недавно они сами включали своих ненемецких родственников в «расовое сообщество», записывая их в ополчение. Для фольксдойче Транснистрии участие в холокосте было не просто способом обогатиться за счет еврейского имущества – оно закрепляло их место в нацистском «новом порядке» и давало важные экономические преимущества.

Антисемитизм изначально не был главным мотивом фольксдойче Транснистрии в начале кампании массовых убийств. Однако его значение росло по мере расширения расправ. В 1941 году те немногочисленные связи, которые местные этнические немцы проводили между евреями и советской властью, имели индивидуальный характер. Местные фольксдойче доносили на одних евреев перед немцами, но при этом спасали других от неминуемой гибели. Хотя они не были особенно антисемитски настроены, этнические немцы Транснистрии яростно ненавидели советский режим. Коллективная биография некоторых самых активных фольксдойче-убийц показывает, что практически каждый из них пострадал при советской власти, что сделало их восприимчивыми к пропаганде Фольксдойче Миттельштелле.

Хотя первоначальная идеологическая подготовка зондеркоманды R была поверхностной, ее задача была проста. Местным этническим немцам не нужно было напоминать о преступлениях советской власти – десятилетия советского правления говорили сами за себя. Пропаганде Фольксдойче Миттельштелле оставалось лишь представить евреев как архитекторов советской системы и виновников страданий фольксдойче. Нацистский образ «жидобольшевистского» врага давал готовое оправдание массовым убийствам и грабежу еврейского имущества. Многие фольксдойче Транснистрии сочли пропаганду Фольксдойче Миттельштелле убедительной. В 1941 году целые немецкие общины прятали евреев, которых считали невиновными в преступлениях советской эпохи. Однако менее чем через год эти локальные «соглашения» распались: местные фольксдойче начали выдавать зондеркоманде R тех самых евреев, которых раньше защищали, – а команда обеспечивала их убийство. Этнические немцы Транснистрии не были национал-социалистами, которые участвовали в холокосте, – скорее, они стали убежденными национал-социалистами через участие в холокосте.

Эта книга воссоздала усилия зондеркоманды R по мобилизации этнических немцев на подконтрольной Румынии Южной Украине, а также участие этого подразделения в холокосте. Она также реконструировала и проанализировала контекст принятия решений, в котором местные фольксдойче участвовали в массовых убийствах.

Помимо введения в научный оборот новых данных о малоизученном эпизоде нацистской оккупации территорий Советского Союза во время Второй мировой войны, данное исследование имеет два более широких вывода для будущих работ по истории войны и холокоста. Во-первых, в нем исследуются конкретные обстоятельства, при которых местные фольксдойче решили участвовать в геноциде. Ученые давно отвергли утверждения обвиняемых преступников о том, что они убивали из-за страха сурового наказания за невыполнение приказов. Вместо этого социологи и историки выявили множество причин, по которым исполнители убивали: среди них – антисемитизм, идеологическая обработка и социально-психологическое давление. Данное исследование показывает, как нацистский режим создавал условия, ставившие потенциальных преступников перед трудным – хотя и не безальтернативным, как у их жертв, – выбором[932]. Оно демонстрирует, что Третий рейх смог создавать убийц, сочетая систему крайних поощрений и наказаний с эксплуатацией прошлых обид – которые у черноморских немцев изначально были скорее антикоммунистическими, чем антисемитскими. Работа