Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

не способны навести хоть какой-то порядок. В результате коллективам в Валенсии разрешили работать совершенно независимо и автономно. Это, в совокупности с насилием, которое по большей части сопровождало коллективизацию, оказало катастрофическое воздействие на экономику Валенсии, в которой сельское хозяйство играло ключевую роль. Пострадало производство риса и апельсинов – культур, которые Валенсия отправляла на экспорт, важнейшего источника иностранной валюты для Республики. Экономический хаос достиг таких масштабов, что даже провинциальные революционные власти признали необходимость установления некой единой нормы. Однако, несмотря на создание Экономического совета Валенсии, результаты его деятельности были невелики, если были вообще. На самом деле случаи тотальной коллективизации и провозглашения либертарианского коммунизма в Валенсии немногочисленны и кратковременны. Война вряд ли была подходящей ситуацией для проведения масштабных экономических экспериментов. Коллективизация же обычно нарушала как непрерывность производства, так и рыночные механизмы, и именно тогда, когда в планировании и координации ощущалась наибольшая потребность.

Безземельные батраки, как правило, принимали коллективизацию в сельской местности на ура, а вот у мелких землевладельцев она вызывала возмущение: они видели истощение рынка труда, угрозу конкуренции со стороны предприятий достаточно крупных, чтобы иметь возможность сэкономить за счет объемов и, в конце концов, угрозу экспроприации их собственного имущества. Несколько упрощая, можно сказать, что республиканская деревня замерла в ожидании конфликта между сельским пролетариатом, сплотившимся в коллективах, и средним классом, владевшим небольшими участками земли. Схожим образом в промышленных городах мелкие предприниматели, которые вполне могли голосовать за Республику, ожидали коллективизации с беспокойством. Эти две конфликтующие группы и в городе, и в деревне обращались к разным представителям национальной власти: коллективизаторы – к НКТ и ВСТ, мелкие землевладельцы и предприниматели – к республиканскому правительству. Можно было бы ожидать, что подавляющая сила пролетариата одержит верх, если бы в это время не приходилось вести военные действия против Франко, Гитлера и Муссолини. Однако потребность в иностранной помощи и тот факт, что ее оказывал Советский Союз, вскоре изменили соотношение сил в республиканской зоне. Коммунистическая партия вышла из относительной тени и стала определять политику Республики, поскольку именно посредством коммунистов приходила советская помощь.

Советская политика в отношении Испании была сдержанной, так как Сталин искал себе западных союзников для борьбы с Гитлером. Соответственно, советская помощь не должна была спровоцировать развитие в Испании такого политического и социального сценария, который французские и британские политики посчитают абсолютно неприемлемым. Это подразумевало гарантию, что Испанская Республика останется буржуазно-демократическим парламентским режимом. В любом случае испанские коммунисты были убеждены, что на своем пути к социализму Испания волею судьбы непременно должна пройти через буржуазно-демократический этап. Они не сумели понять, что в правовом и экономическом отношении Испания уже пережила буржуазную революцию, пусть даже и не сопровождавшуюся революцией демократической в политическом плане, в XIX веке. Таким образом, советские директивы и ее собственные ошибки в анализе испанской истории приведут к тому, что в потенциальных классовых конфликтах лоялистской зоны недавно набравшая силу Коммунистическая партия Испании станет поддерживать буржуазные республиканские силы. Возникшие из-за этого трения между коммунистами и революционными силами были ожесточенными и жестокими. В 1937 году положение усугубилось еще больше из-за решимости советских советников повторить московские чистки и сталинскую «охоту на ведьм» против троцкистов в Испании.

Однако было бы ошибкой сфокусироваться исключительно на разногласиях между организациями левого крыла. В мрачном мире Великой депрессии республиканский эксперимент вселил во многих испанцев и иностранцев надежду на эгалитарное будущее. Несмотря на неумолимое ухудшение ситуации в условиях военного времени – дефицит, карточную систему, разнообразные лишения, – убежденность, что за Республику стоит бороться, сохранялась и в 1938 году. Одной из основных сфер, укреплявших решимость отстаивать перемены, был «женский вопрос» – проникновение женщин в ранее недоступные им области политики, экономики и общества. Необходимость мобилизации общества для всеобщей войны дала женщинам в обеих зонах возможность принципиально нового участия в жизни как правительства, так и общества в целом. Как и во всех современных войнах, насильственными действиями занимались почти исключительно мужчины, и для женщин это означало необходимость взять на себя поддержание экономической и социальной инфраструктуры. В республиканской зоне женщины из рабочего класса играли ключевые роли в военном производстве, выполняли функции медсестер и даже солдат, работали на селе и на фабриках, часто в ужасных, вредных условиях, управляли автобусами и трамваями в городах, участвовали в качестве учительниц в кампаниях по ликвидации неграмотности на фронте, а также продолжали готовить для мужчин и обстирывать их. Женщины не только играли важнейшую роль в промышленном производстве, но и заняли видные позиции в политической и даже военной элите.

Не обошлось без осложнений. Молодые политически активные женщины, взявшиеся за оружие и отправившиеся воевать в ополчение, сражались с величайшей храбростью, если им позволяли это делать. Однако в целом их товарищи-мужчины исходили из того, что гораздо лучше, если женщины будут только готовить и стирать. Кроме того, на женщин оказывали значительное давление в смысле секса, и вне зависимости от того, поддавались они такого рода домогательствам или нет, их считали шлюхами. За линией фронта женщины управляли государственными службами в сфере транспорта, социального обеспечения и здравоохранения. Все это, вкупе с тем, что они были вынуждены взять на себя роль основного кормильца семьи, оказало драматическое влияние на традиционные гендерные отношения. Однако эффект этот длился недолго и ограничивался общественной сферой. В семейной жизни редко находилось место демократическим переменам, женщины продолжали в основном нести ответственность за готовку, уборку и уход за детьми, даже когда именно они обеспечивали необходимые ресурсы для войны.

Революционная эйфория во многих отношениях также оказалась недолговечной. К августу 1936 года коммунисты старались, чтобы главной целью военных действий оставалась защита законно избранной буржуазно-демократической Республики. Сначала они поддерживали правительство Хираля. Это привело к конфликту коммунистов и реалиям революции, развернувшейся на полях и фабриках. Однако у КПИ было определенное преимущество благодаря осуществляемому ими контролю над советской помощью, которая могла быть прекращена, если в политику не будут внесены определенные коррективы. Поэтому в конце августа, когда стало очевидно, что правительство Хираля необходимо сменить, Коминтерн направил французских коммунистов Андре Марти и Жака Дюкло с поручением убедить Ларго Кабальеро, что предпочтение, которое он оказывал революционной Хунте, состоящей из ИСРП – ВСТ, НКТ – ФАИ и КПИ, было безответственным и опасным. По мнению Советского Союза, западные державы не потерпят в своей сфере влияния рабочее правительство. Коммунисты не только не пытались сами захватить власть, но и готовы были сделать все, чтобы в правительстве Республики оказались представители разных течений. Согласно дневникам Георгия Димитрова, главы Коминтерна, на заседании Политбюро в Кремле было решено, с телефонного одобрения Сталина, «стремиться к преобразованию