Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

ни шло, а чтобы напрашиваться? Это уже перебор. Это неуважение. И то, что был выпивши, так, говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, и это не оправдывает, а наоборот – высвечивает подлую душу, которая в такие минуты может позволить то, на что, будучи трезвым, человек никогда не решится. Стало горько от осознания этого факта, переворачивающего все отношения с Безруковым с ног на голову.

«Теперь, чтобы он ни говорил, веры ему нет и не будет! – думал Прибылой. – Ведь человеку стоит один лишь раз не туда ступить, не то сказать – и всё, навсегда пропал, пусть даже и был ранее в дружеских отношениях. И теперь более таких не видать, и говорить, и делать вид, что ничего не произошло, – это себя не уважать!»

– Пусть так и будет, – после некоторого раздумья сказал он Ольге. – И забудем эту тему.

Ольга улыбнулась, приткнулась к нему, вздохнула:

– Прости меня, что рассказала об этом. Другая какая-нибудь похитрее промолчала бы, стала бы за нос водить, а я так не могу. Да и зачем? Рано или поздно вся неправда, а скрытая – тем более, выпорхнет наружу.

– Не за что прощать. Ты – молодец! За что тебя и люблю, и надеюсь на тебя, и верю. И вообще забудем эту тему.

Они, действительно, перестали говорить об этом в последующие дни, но у Прибылого нет-нет да всплывал в памяти Антон, и он всякий раз говорил ему, пусть и заочно: «А ведь всё так хорошо складывалось. Дурачок ты, дурачок».

В ожидании каких-либо новостей и перемен Семён сосредоточил внимание на самом себе, потому что не осталось кого-либо из друзей, которых никогда у него много не было. Он завёл общую тетрадь и зарисовывал в неё упражнения лечебной гимнастики, записывал продолжительность собственных занятий. Принёс из гаража старую дверную ручку, прикрутил её около дверного проёма, за который можно было зацепиться в случае потери равновесия, когда, увлёкшись «ходьбой» без костылей, он иногда сбивался и цеплялся за ручку и косяк дверного проёма. Пока без костылей он мог только несколько раз переступить с ноги на ногу, да и то это было условное переступание, а скорее – топтание на месте, но и этому было необходимо научиться. А ещё терпеть боль, самому делать массаж культи, следя, чтобы на ней не образовывались мозоли, натёртости, а для этого необходимо дозированно давать нагрузку, следить за гигиеной культи, смазывать её заживляющей мазью с антибиотиками, не допускающей инфекции в проблемных местах. В общем, он вскоре настолько овладел этими навыками, что вполне мог бы работать санитаром. Шутливо сказал Ольге:

– А что, в случае чего на кусок хлеба всегда могу заработать.

Ольга прохладно отнеслась к его заявлению.

– Не забивай чушью голову, а пока присматривай работу по своему профилю.

– Рано об этом думать. Если присмотреть, то сразу надо выходить, никто ждать не будет. А вообще-то, я это шутливо говорю. Пока не научусь ходить на протезе, ни о какой работе и разговора не может быть.

Хотела Ольга сказать о деньгах, о том, как им дальше жить, но не сказала, знала, что этот вопрос и его самого мучит, хотя пока деньги были, но они быстро утекали.

В один из дней, когда он возвращался из поликлиники, Прибылому позвонил Антон. Не сразу Семён узнал его охрипший голос, а узнав, сухо сказал:

– Слушаю тебя…

– А я смотрю, твоя красная BMW у подъезда стоит. Совсем вернулся?

– Совсем, по ранению.

– Ранением чего?

– Слушай, Антон, тебе-то какая разница? Более не о чем спросить? Я у тебя ничего не спрашиваю, в душу не лезу, а ты почему-то считаешь, что тебе всё дозволено. Хочешь мне звонишь, чтобы наговорить гадостей, хочешь – звонишь жене, когда её муж воюет, в гости напрашиваешься. Это как понимать? Это по-товарищески? Или тебе всё можно, всё тебе дозволено?

– Ну, это ты зря. И звонил я Ольге без всяких мыслей в голове. Просто хреново было на душе в тот момент, и вину свою признаю. Прости, если что не так.

– Прости не прости, а дело сделано – камень в огород брошен. И пока это он травой зарастёт. Так что давай пока не будем звонить друг другу. Так, думаю, будет лучше обоим.

Антон отключил телефон, а Семён подумал: «Одного врага не стало, другой появился – не запылился!» Что это так, Семён не сомневался, зная характер Безрукова. Он ничего не будет делать напоказ, трепать заранее языком, сделает молча, не своими руками, а после поставит перед фактом, если посчитает нужным, мол: я не я и хата не моя!

Разговор с Безруковым состоялся, когда Прибылой возвращался домой, настроение он Прибылому испортил, спору нет, но вот о ком он подумал после него, так это об Ольге. Не скажи она, не открой душу – и не было бы пререканий с Антоном, когда пришлось говорить грубо и неуважительно, и на его просьбу о прощении ответить уклончивым отказом. Ведь от этого и у Семёна сделалось скверно на душе. Всё это так. Но виновата ли Ольга в том, что сказала правду? Промолчи она, рано или поздно это открылось бы, Антон стал бы ходить в гости, переглядываться с ней, без слов прося сохранить их тайну, хотя особенно и хранить-то нечего было. Ну, подумаешь, позвонил спьяну мужик, чего-то наболтал, и что? Сразу в кандалы? А за что? Особой вины-то нет. Вроде и прощения просить не за что, а он переломил себя. Поступил, в общем-то, по-мужски. И вдруг: бац – от ворот поворот. Вот это действительно обидно.

Семён не знал, как поступить в этой ситуации, как вести себя, что предпринять. Думал-думал и ничего не придумал: оставил всё как есть, зная, что рано или поздно отношения у них наладятся, в чём он не сомневался, и пусть это будет Антону уроком на будущее. В это очень хотелось верить, хотя из своего опыта он знал, что легко расстаться с малознакомым человеком и в дальнейшем не обращать на него внимания, но с которым побывал на фронте, это труднее сделать. И ещё один нюанс: однажды разрушенная дружба, даже из-за какой-нибудь мелочи, редко принимает прежние доверительные чувства, и при этом в любой момент может вспыхнуть огонь воспоминаний самого начального момента, с чего когда-то и начались недомолвки. И когда они будут возвращаться вновь и вновь, тогда и дружбе конец. Уж несколько раз бывало так с Семёном, и каждый раз он убеждался в правильности первоначального решения.