Алексей Котиков - Евгений Иоников

бюрократической по сути, системе построения общегородской подпольной партийной организации, по мнению его руководства, должно было оградить подполье от ошибок, допущенных предыдущим составом комитета, который стоял во главе множества мелких групп, созданных по территориальному принципу. Правда, как это будет показано ниже, произведенные перемены не оградили подполье от провала. Жизнеспособность подполья, вероятно, определялась иными правилами и законами, более сложными, чем структура его построения.

Связь с Москвой

Созданный «самоуправно», без ведома властей, минский подпольный горком не имел связи ни с белорусским партийным руководством, ни с военными. Из-за линии фронта в Минск отправлялись курьеры ЦК, прибывали разведгруппы от Генерального штаба и от органов НКВД, но они, в лучшем случае, устанавливали связь с отдельными группами, а если и выходили на след подпольного горкома, то связать его с Москвой по различным причинам не удавалось (подробнее об этом см. «Капитан Гвоздев», «Капитан Вишневский»).

Горком и сам неоднократно пытался заявить о себе Москве – по многочисленным свидетельствам (Смоляр, Котиков и др.) без связи с Москвой они не ощущали себя полноценным партийным органом власти в оккупированном городе. Часто их попытки заявить о себе выглядели довольно наивными и таили в себе угрозу для самого существования подполья.

Так, например, в мае подполье собирало подписи под письмом белорусского народа тов. Сталину. Вполне очевидно, что эта акция не имела никакого значения для борьбы с оккупантами. Скорее она должна была засвидетельствовать «верноподданические» чувства оставшегося в оккупации населения – ну и заявить о существовании горкома, который сумел организовать сбор подписей – такая вот дань сложившимся в предвоенном СССР традициям.

Мария Осипова80, выступая 7 июля 1958 года на заседании комиссии ЦК КПБ по вопросам минского подполья, довольно резко высказалась по поводу этой акции – особенно это касалось методов ее проведения. Текста письма Сталину от белорусского народа она не видела. Однажды в мае Алексей Котиков принес тысячи полторы собранных подписей под письмом и поручил ей от имени горкома включиться в проведение этой акции. Подписи собирались с расшифровкой фамилии, имени, отчества подписавшего с указанием его адреса и места работы. Осипова не дала согласия собирать подписи по предложенной горкомом форме и сожгла принесенные Котиковым бумаги, усмотрев в этом мероприятии опасность для подписавшихся.81

Вряд ли эта акция носила провокационный характер, как это предполагала Мария Осипова, обвиняя Ковалева в подстрекательстве к ее проведению для последующей выдачи составленных списков немцам. По некоторым свидетельствам, инициатором письма к Сталину, являлся не Невский (не Ковалев), а Владимир Омельянюк. Об этом рассказала в своем выступлении на заседании комиссии ЦК рядовая подпольщица Надежда Цветкова. Подписку под письмом Сталину проводил Омельянюк Володя. «Когда это письмо писали, это могло быть [воспринято] как список для гестапо. А Омельянюк был у нас непорочный человек. Верно? Под этим письмом многие подписывались. Железнодорожники отказались, а мы, как дурачки, подписали.»82

***

Лето для Алексея Котикова выдалось богатым на события. В июле месяце ему с трудом удалось избежать ареста. В тот день (19 июля) он должен был встречаться с людьми капитана Вишневского, руководителя разведгруппы Генерального штаба Красной армии. Явка была назначена на окраине города, в конце Слонимской улицы, в районе совхоза Серебрянка. Встреча не состоялась, так как Котиков опоздал минут на 15, его задержали связные, прибывшие из бригады Никитина за медикаментами и махоркой. Возвращаясь после несостоявшейся явки с разведчиками по той же Слонимской улице, он заподозрил слежку – трое незнакомых мужчин пропустили его шагов на 50 и пошли следом. Минут 20 они старались перехитрить друг друга. Котикову удалось незаметно проникнуть в дом довоенного знакомого, некоего Кожевникова, который дал ему свою одежду. Переодевшись, он добрался до железнодорожной станции и укрылся у машиниста водокачки Федора Кирилловича Живалева (его квартира была обустроена в здании водокачки). У него Котиков провел, не выходя на улицу, две недели. Позже супруга Живалева отнесла Кожевниковым одежду, которой они снабдили Котикова для побега, и забрала у них его пиджак и брюки.83

Здесь его навестил Никифоров. Однажды приходила жена с ребенком. Для остальных подпольщиков и знакомых его пребывание у Живалева держалось в тайне. Из опыта гибели Владимира Омельянюка, которого застрелили на улице при схожих обстоятельствах, Котиков полагал, что в него агенты также выстрелят, не дожидаясь удобного момента для проведения ареста,84 но те промедлили.

В июле и в сентябре 1942 года по решению горкома он дважды ходил на Палик (озеро на Березине, Борисовско – Бегомльская партизанская зона, северо-восточная часть Минской области) в отряды (а потом – бригады) Лопатина и Старика. Прибывшие из-за линии фронта, они имели радиосвязь с Москвой. Подпольный горком предпринял попытку через партизан связаться с ЦК или ЦШПД (Белорусский штаб партизанского движения в это время еще не был сформирован). Для выполнения этой задачи к партизанам были откомандированы Котиков и Жан (Иван Кабушкин), которых в качестве проводника сопровождал на Палик и обратно в Минск Иосиф Будаев.85

В конце июля они прибыли к Лопатину. Из-за неустойчивой работы его радиостанции радиопереговоры с Москвой затянулись86 (к Старику радисты прибудут лишь в августе). Котикову пришлось на некоторое время задержаться у партизан. Пользуясь случаем (присутствие представителей Минского подпольного горкома), 12 августа 1942 года Василий Пыжиков (Старик) созвал совещание командного состава действующих на Палике отрядов. К нему на базу (хутор Старина севернее озера Палик) прибыли представители (командиры и комиссары) практически всех партизанских групп, базировавшихся в тех краях. Пыжиков выступил с докладом. Ссылаясь на полученные от Пономаренко полномочия, он предложил объединить разрозненные группы и отряды в более крупные формирования – партизанские бригады. Котиков от имени Минского подпольного комитета поддержал предложение Старика.

В результате на совещании 12 августа 1942 года была заложена основа для создания партизанских бригад «Дяди Васи» (майор Василий Воронянский, действовал в районе Логойска и Плещениц), «Дяди Коли» (сержант госбезопасности Петр Лопатин, его базы располагались на западном берегу реки Березина) и «Старика (Василий Пыжиков, партийный работник, батальонный комиссар; его отряд стоял на восточном берегу Березины)87.

Не дождавшись установления связи с Москвой (со стоявшим во главе ЦШПД первым секретарем ЦК КП (б) Б Пантелеймоном Пономаренко), Котиков вернулся в Минск.

На Палике он оставил письмо в ЦК от имени горкома и текст радиограммы. Лопатин и Пыжиков обещали, что при восстановлении радиосвязи телеграмма будет передана в Москву по радио, а письмо они отправят через линию фронта с курьером.

Партизаны сдержали свое слово. Послание минского подпольного горкома в адрес ЦК КП (б) Б Василий Пыжиков 23 августа 1942 года отправил через линию фронта со связным. Оно представляло собой краткий отчет о работе горкома, и содержало просьбу прислать в бригаду «Старика» или «Дяди Коли» «тройку» Минского обкома (легального, из-за линии фронта) – для проверки деятельности минского подпольного комитета и ознакомления с ситуацией на месте. Горком сообщал также об имеющейся возможности оборудовать в Минске радиостанцию и просил для реализации этого плана выслать в его распоряжение радиста с передатчиком. «… 20 сентября с секретарем городского комитета т. Ковалевым… будем в бригаде „Старика“ или „Дяди Коли“, желательно, чтобы к этому времени явилась в эти бригады областная тройка»88, – сообщал Котиков в ЦК в этом отчете.

Вместе с отчетом Котикова, Старик отправил в Москву и собственноручно написанное письмо Пантелеймону Пономаренко следующего содержания: «Уважаемый Пантелеймон Кондратьевич, довожу до Вашего сведения, что мне удалось связаться с Минским подпольным центром, который о своей деятельности пишет Вам короткую информацию. Направляю Вам эту информацию связным и убедительно прошу Вас ускорить командирование руководящей тройки центра и тройки для руководства Минской области. Условия для работы им будут созданы. Прошу держать со мной тесную связь и помогать мне оружием и людьми. Я приму все меры к тому, чтобы выполнить приказ вождя нашей партии тов. Сталина… С ком. приветом Владимиров89. /Василий/”90.

Несколько ранее радистам Дяди Коли удалось установить связь