Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

Строго юридически в нем не было прямых письменных указаний на статус протектората, а ферганское население и местная элита по-прежнему считали свое ханство независимой страной, но фактически договор придавал легитимность именно таким отношениям российского генерал-губернатора и кокандского хана, которые можно считать вассальными.

Итак, Худаярхан первым среди других правителей Центральной Азии стал активно осваивать свой новый пророссийский статус. Он занял нейтральную позицию в войне России и Бухары, которая случилась в том же 1868 году, и даже поздравил Кауфмана с победой, подтверждая, что не намерен был никаким образом помогать бухарцам. Худаяр направил также письмо на имя императора, в котором писал:

Теперь обнаруживается ясно, что под высокой защитой Вашего Величества мы можем спокойно, без всякого опасения, заботиться как о пользах населения нашего края, так точно об исполнении Ваших желаний, установлением торговых сношений государства Вашего с Коканским ханством.

Эта фраза звучала как признание своего вассального статуса. Российские чиновники даже предполагали сместить Музаффара, который считался слабым правителем, и заменить его на бухарском престоле Худаярханом. Кокандский правитель получил от Александра II титул «светлость» и бриллиантовые знаки ордена Святого Станислава, что символизировало высокий и одновременно подчиненный статус хана и приравнивало хана к российским дворянам и младшим (не правящим) ветвям императорских династий. Следуя своим обязательствам, хан выдал россиянам шахрисябзских беков Джурабека и Бабабека, которые занимали антироссийскую позицию и бежали в Коканд после захвата россиянами Китаба и Шахрисябза и передачи этих городов Бухаре. По настоянию россиян Худаярхан отказался от прежних своих претезаний на горный регион Каратегин в пользу Бухары, правда удерживая прежнего правителя Музаффар-шаха на кокандской территории, а также снабжал российские войска провиантом. Как писал имперский военный историк Михаил Терентьев, «результатом трехлетних наших дипломатических сношений было то, что Сеид-Худаярхан отказался от всякой мысли враждовать с нами или прекословить нам».

В 1870 году была урегулирована граница между Россией и Кокандом. В 1872 году между Ташкентом и Кокандом было заключено дополнительное соглашение, по которому в столице ханства учреждалась должность российского торгового агента (который, впрочем, так и не был назначен), а помимо торговой деятельности российским предпринимателям разрешалось разрабатывать «естественные богатства», то есть развивать промышленность, определялся порядок урегулирования споров между российскими и кокандскими купцами. Худаярхан охотно принимал у себя российских посланников и путешественников, в числе которых были князь Долгорукий, ученые Северцов, Федченко и Струве.

Российский министр иностранных дел писал в 1869 году о «нравственной подчиненности Кокандского ханства по отношению к начальнику Туркестанского края». Ему вторил Кауфман, утверждая, что Худаяр «отказался от всякой мысли враждовать с нами или прекословить нам» и что

дальнейшие отношения наши к Коканду теряют почти вполне характер внешних сношений и принимают значение домашних, более близких, чем существующие между двумя соседними губерниями <…> Становясь в вассальную зависимость в отношении России, Худаярхан отказался еще раньше от всякой самостоятельности во внешней политике своей и представил нам свободное вмешательство и во внутренние распорядки своего владения.

В том же 1872 году в Ташкент прибыл Насриддин, старший сын Худаярхана и наследник престола (ханзаде), его сопровождал влиятельный чиновник и родственник мулла Иса-авлиё. «Туркестанские ведомости» писали:

Нет сомнения, что поездка Хан-Задэ будет иметь плодотворные результаты. Русское влияние для Кокана — неотразимо, и что всего важнее, оно вносится туда не штыками, не огнем и кровью, а мирным путем, путем обобщения интересов двух соседних стран: Кокана и России. В среднеазиатскую жизнь исподволь, незаметно для самих среднеазиатцев, проникают животворные, европейские элементы, и только немногие приверженцы старого порядка относятся недоброжелательно к этому, новому для Средней Азии, явлению… Во главе этих «передовых людей Кокана» находится сам хан и все его семейство, особливо старший сын хана, бек андижанский, Хан-Задэ.

Насриддин почти три недели провел на российской территории, посетил чиновников, встретился с дамами, представлявшими ташкентское общество, посетил занятия по строевой подготовке солдат, видел различные физические опыты, побывал на конском заводе и в оружейном арсенале, изучал картографию и фотографию, общался с докторами, усердно учил русский язык. Кауфман фактически от имени императора одобрил Насриддина как будушего наследника. «Религиозный фанатизм здесь не в большом ходу», заключала главная туркестанская газета. «Не было никакой причины жаловаться на недобросовестность хана», — писала газета «Голос» в 1874 году.

Благодаря российскому покровительству третий срок Худаярхана стал относительно спокойным периодом в истории Кокандского ханства. Согласно описанию Михаила Алибекова, «среднего роста, коренастный с рыжего оттенка окладистой бородой, Худаярхан представлял тип сарта, но речь, манеры, привычки обличали в нем киргиза», он жил просто, почитал мать и после утренного намаза непременно заходил ее поприветствовать, любил зеленый чай, нарын и плов, любил гулять в дворцовом саду и подсказывать ходы игравшим там шахматистам из дворцовых служащих, часто посещал свой гарем с женами и многочисленными наложницами, в первой половине дня принимал просителей и отдавал распоряжения, а по вечерам обсуждал финансовые выопросы. Любимая жена Ша-Аим, дочь дарвазского правителя, умерла родами, и отец особенно любил рожденного ею младшего сына Урманбека. Хан часто путешествовал по долине, посещал святые месте и охотился, любил устраивать грандиозные пиршества.

В третье правление хану как будто удалось примирить враждующие кланы, раздав их представителям почетные должности при дворе. Худаяр вел активную деятельность по переустройству государства, копируя при этом бухарские порядки. Он упорядочил бюрократию, назначил ответственных за разные сферы деятельности, укреплял профессиональную армию сарбазов, особое внимание уделяя артиллерии, проводил боевые учения, приглашал на службу иностранных военных специалистов, налаживал собственное производство оружия, боеприпасов и снаряжения. Хан и его приближенные развернули широкое строительство мечетей и медресе в ферганских городах, в Коканде был построен знаменитый дворец, который сегодня является одним из главных исторических памятников Узбекистана. Доходы ханства из‑за потери значительных территорий уменьшились почти в три раза и составляли, по приблизительным оценкам, 2,3 миллиона рублей. Худаярхан стремился развивать экономику и увеличить государственный бюджет. Росла, в том числе благодаря договору с Россией, внутренняя и внешняя торговля, было начато строительство грандиозного канала Улугнахр, который должен был пройти почти через всю долину, и ряда других ирригационных систем, и, хотя задуманное удалось осуществить лишь отчасти, это позволило оросить значительные территории, поднять уровень жизни населения, привлечь в регион мигрантов, увеличить налоговые сборы. Коканд был крупнейшим торговым партнером России: торговый оборот между ними составил в 1873 году 4,5 миллиона рублей, превысив в почти четыре раза аналогичный оборот между Россией и Бухарой. Можно утверждать, что с 1865 по 1875 годами Кокандское ханство постепенно адаптировалось к новому времени и приближалось к модернизационным реформам.

Глава 2. Casus belli

Кризис в Кокандском ханстве

Заключив договор с Кокандом и добившись лояльности Худаярхана, Кауфман тем самым значительно снизил вероятность солидарных антироссийских действий местных правителей, чего