Кокандский поход. К истории завоевания Центральной Азии в XIX веке - Сергей Николаевич Абашин

мог опасаться больше всего, так как воевать сразу на несколько фронтов было бы для россиян весьма затруднительно. Это позволило ему сосредоточить свои усилия на подчинение других ханств. В том же 1868 году Кауфман предложил бухарскому эмиру Музаффару заключить подобный кокандскому договор. Получив отказ, он начал военную экспедицию против Бухары, оправдывая ее необходимостью самозащиты. Бухара потерпела поражение, договор был заключен, к тому же были составлены «Дополнение к условиям мира» и «Секретное дополнение к условиям мира», согласно положениям которых Бухара за неповиновение должна была выплатить контрибуцию в 500 тысяч рублей и передать Российской империи города Самарканд и Каттакурган, из которых был образован Зеравшанский округ. В 1870 году российские войска взяли штурмом города Китаб и Шахрисябз, которые в результате бунта, поднятого сыном бухарского эмира, отложились от Бухары; после подавления бунта города были переданы под управление Музаффара. Россияне продемонстрировали, что их цель состоит не в ослаблении своего протектората и постоянном откусывании от него территорий, но в усилении бухарской власти при условии, что Россия полностью контролирует последнюю. Российская империя снимала с себя лишние заботы и издержки, связанные с самостоятельной борьбой с любым региональным сопротивлением, передавая эту функцию преданной ей Бухаре.

Не охваченными вассальными договорами теперь оставались лишь Кашгар и Хива. Мусульманское государство Кашгар, или Еттишаар (буквально «Семиградье», иногда — Алтышаар, или «Шестиградье»), было создано недавно, в результате восстания местного населения против китайской империи Цин, которая почти сто лет управляла этой территорией, носившей название «провинция Синьцзян». Во главе Кашгара оказался кокандец Якуббек, которого в 1864 году послал туда с войском для поддержки восстания кокандский военоначальник Алимкул. У Якуббека не было предков Чингисидов, поэтому он не имел ханского титула, а возглавляемое им государство не было ханством. Тем не менее, приняв почетный титул «бадаулет», означающий «счастливец», «благословенный», он сумел установить единоличный контроль над отделившейся от Китая территорией и получил признание у соседей и мировых держав, включая Османскую империю.

В 1871 году, опасаясь приближения Кашгара к российскому Семиречью, российские войска оккупировали Кульджинский султанат, маленькое владение, принадлежавшее Синьцзяну, и создали там Кульджинский округ. Россияне признавали китайскую юрисдикцию над этой землей и считали свою оккупацию временной мерой. В 1872 году Якуббек, не желая усугублять отношения с Российской империей, подписал с ней торговый договор с пятью пунктами, аналогичными кокандскому и бухарскому. Однако в этом случае принятая схема подчинения центральноазиатских государств Российской империи дала сбой. Якуббек не вошел в тесные неформальные отношения с Кауфманом и смотрел на подписанный документ исключительно как на коммерческое соглашение. В 1874 году он заключил похожий торговый договор с представителями Британской империи, уравняв статус России и Британии в Кашгаре, а также сблизился с Османской империей, продемонстрировав умение балансировать между конкурирующими империями, или, выражаясь современным языком, проводить «многовекторную политику».

Наконец, в 1873 году российские войска вошли в Хиву, с которой были заключены «Условия мира». Договор включал в себя ту же экономическую часть, что и в договорах с Кокандом и Бухарой, с добавлением пунктов о порядке разрешения споров, о передаче под российский контроль реки Амударьи и пристаней на ней, о выдаче друг другу преступников и отмене рабства. Отдельно в том же договоре оговаривалась выплата контрибуции размером 2,2 миллиона рублей с рассрочкой на 20 лет и передача Российской империи всего правого берега Амударьи — на этой территории был образован Амударьинский отдел. Договор также официально определял, что хивинский хан пользуется «покровительством» российского царя, признает себя «покорным слугою» императора, отказывается от ведения какой-либо внешней дипломатической, экономической и военной деятельности «без ведома и разрешения русской власти в Средней Азии».

Договор с Хивой первым юридически оформил статус протектората и не скрывал его под видом торговых соглашений. Теперь эта новая форма стала модельной, и в том же 1873 году по хивинскому образцу был перезаключен новый российско-бухарский договор. В последнем, правда, не упоминалось о «покорном слуге» и невозможности вести самостоятельную внешнюю политику, но говорилось о создании института уполномоченных — российского в Бухаре и бухарского в Ташкенте, что создавало официальный инструмент контроля со стороны России за внешней и отчасти внутренней политикой бухарского эмира.

В 1872–1873 годах переговоры Британии и России привели к соглашению, правда, не оформленному в виде договора, о том, что Центральнная Азия переходит под контроль Российской империи, Афганистан же остается независимым и нейтральным государством — буфером между Туркестаном и Британской Индией. Соглашение на время сняло вопрос о конкуренции мировых держав в регионе, за исключением Кашгара, и в то же время развязало руки России на территориях, расположенных севернее Афганистана. К 1873 году в Центральной Азии, помимо Туркестанского генерал-губернаторства, оформилось три российских протектората с ограниченным суверенитетом. Попытка создания четвертого протектората в Кашгаре оказалась неудачной. Своей целью россияне теперь видели усиление своих позиций в регионе и преобразование первоначальных торговых соглашений в политические, что и произошло в 1873 году с Хивой и Бухарой.

Теперь настала очередь похожей трансформации в Коканде. К 1874 году стало ясно, что торговый договор уже не может служить достаточной юридической гарантией подчинения Кокандского ханства Российской империи и необходима новая юридическая формула, которая более явно оговаривает условия такого вассального взаимодействия. Это означало, что российская сторона должна была вернуться к соглашениям с Кокандом и перезаключить их на новых основаниях.

Кауфмана стала сильно беспокоить возможность повторения Кокандом политической линии Кашгара, который сумел противопоставить России Британию и Османскую империю и показал пример лавирования между Россией и ее глобальными соперниками. Беспокоил российских чиновников и военных и возможный союз Коканда с Кашгаром. Якуббека уже называли «главой кипчакской партии» или даже «главой мусульман Средней Азии». Скобелев писал:

Якуббек был звездою первой величины на азиатском политическом горизонте; его победы над китайцами, вражда к русским, сношения с Константинополем и индийским генерал-губернатором, торжественные приемы миссиии Форсайта в Кашгаре, обиды, причиняемые купцам, и т. д., вполне оправдывали зоркое внимание, с которым наше правительство следило за Бадаулетом.

Сценарий, в котором Якуббек, пользуясь слабостью Худаяра, постепенно установит свою власть среди кыргызов и кипчаков, кочующих в горных районах к востоку от Ферганской долины, и все больше будет влиять на настроения среди кочевников и оседлое население долины, казался вполне реальным в тот момент и очень неприятным для россиян. Скобелев 1876 году писал: «Просуществуй еще несколько лет слабое правительство Худаяра, и все кочевое горное население нынешней Ферганской области, по обеим сторонам ферганского Тянь-Шаня, подчинилось бы Якубу».

Заключенный в 1868 году с Кокандом договор, хотя и ставил Кокандское ханство в зависимость от Российской империи, не гарантировал устойчивость созданной тогда конструкции неформальной зависимости. Россияне провозгласили своей ближайшей задачей учредить в Коканде должность постоянного представителя, взять под контроль назначение на важнейшие должности в ханстве, устранить автономию беков и централизовать управление, сократить кокандские войска и свести их к полицейским функциям. Один из российских экспертов по Центральной Азии Михаил Терентьев писал, что «выполнение нашей программы завлечет нас за пределы наших теперешних желаний», имея в виду введение войск в Ферганскую долину.