Сиамский код - Александр Леонидов

Показав мне свою прелесть, джунгли вскоре показали мне и свои клыки. Протянув в очередной раз руку за вкуснейшими в мире бананами, я был укушен экваториальной сороконожкой, и моя военная карьера могла бы закончиться прямо там (кроме шуток!), если бы умелый проводник не присыпал быстро краснеющий и разбухающий укус порошком из семян черного перца.

– Сиамский чёрный перец, если свежий – подлинный эликсир здоровья! – сказал он мне.

– Где-то я это уже слышал! – ответил я, переводя дух и с утешением наблюдая, как спадает пурпурная опухоль на руке.

– Несомненно слышали, Фан Кло! Здесь это все знают и все говорят – если хотят вам добра!

Правда зла, брезгующая лицедейством и называющая вещи без стыда своими именами, – всегда была сильной стороной фашистов. Западные демократии с их ханжеским двуличием давно уже разлагал сифилис тотальной лжи. Ложь, как кислота, разъедала все поры общества во Франции, Англии, САСШ. Не только президент – любой заштатный местечковый депутатишка каждые выборы выливал на французов, англичан, американцев целые водопады едкого, слащаво переполненного благочестием, вранья. Фашизм с враньём покончил. У него слова уже не расходились с делом. И потому всякое столкновение буржуазной демократии с фашизмом, если в их склоку не вмешается третья сила, – всегда, с гарантией, отдаёт победу фашизму.

– Либеральная демократия, – как-то сказал мне неглупый парень, фон Редзет, – решать проблемы людей не может, а вот ставить их – может, и вполне. Мало человеку видеть, что к лучшему его жизнь не меняется, – он ещё и слышит это с утра до вечера от разных болтунов, перевозбуждаясь и заходясь в истерическом экстазе…

Фашизм имел иной подход.

Нас могут убить, сказал фашизм. Но если не убьют нас – убьём мы. Чтобы нас не грабили, мы должны сами научиться грабить, и чтобы не быть рабами, нужно приобрести себе рабов. Эту истину на окраине мира хорошо понял атаман Хонг. В конце концов – вся жизнь его и есть вожделение Мьянмы, хороших земель и женских задов. Пока они принадлежат другому – нужно воевать и учиться военному делу, чтобы отвадить желающих полакомиться этим миром, принадлежащим только тебе, одному тебе…

А как же грех – по-тайски «бап»? Его для Хонга не существовало. Бат (денежная единица) закрыл своими контурами Бап. Если нас никто не творил и никто никуда не призовет на суд, справедливо полагал Хонг, то в этом случае мы сами себе и творцы и судьи.

– А уж с самим собой я как-нибудь договорюсь! – смеялся Хонг, скаля желтоватые зубы.

– Понимаешь, Хонг! – говорю я соратнику. – Нам нужно заманить сюда японскую армию… Она разобьёт лорда Маунтбеттена и уйдет вперед… Тогда в Мьянме не останется английских солдат, и вся она будет в нашем с тобой распоряжении…

– Понимаю! – кивает Хонг. – Что для этого нужно сделать?

– Нужно, чтобы японским посланцам все постоянно говорили про чёрную горючую воду…

– А! Про нефть! Японцам нефть нужна?! Сказать-то нетрудно, верные люди есть… Только японских посланцев мы век не видали…

– Японских посланцев, друг мой Хонг, я тебе организую, будь спокоен! Ты только их прими и передай вот это…

Я передаю ему грубый, сделанный под «народное творчество» каменный сосуд с плотно пригнанной крышкой. Внутри – наша, бакинская нефть. Её там с пригоршню, но японскому шпиону должно хватить для убежденности.

В памяти моей и сегодня, как наяву, Хонг курит опий и думает о мьянманках. Этакий «мьянманьяк», постоянно сосредоточенный на идеалах национал-социализма. Он не западный буржуазный эгоист, как он мне объяснял с трогательной наивностью неофита. Он за «весь народ».

– Это же просто! Мои дети – часть меня! Друзья моих детей и односельчане, их родители – часть моих детей… Если у меня будут рабы, у родни тоже должны быть рабы, чтобы они были счастливы… Без их счастья моё будет неполным…

Так было всегда. В этом естество человека. Пока не пришли эти «бах» (сумасшедшие) со своим «бап-бап». Будда! Будда! Будда! Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, которая так коротка, стали сидеть истуканами… От волос лица не видно, ногти в ладони врастали… Ну не чокнутые?!

– Хонг! Будешь твёрд с нефтью?! Во имя Мьянмы! Во имя будущего твоего народа в Мьянме?! – спрашиваю я, и в моем голосе звучат нотки напряженного отчаяния.

– Буду! Пусть хоть режут меня – скажу, есть тут нефть, сам ведрами черпал…

Мы пошли в грядущее по набережной пруда. Отражение белой, как сахар, ступы медленно колебалось в темной воде. Хонг с вызовом смотрел на храм чужих для него буддистов… У язычников красных лаху всем заправляет шаман. Его действия, смысловые паузы и ударения, его втягивающее в себя бойкое камлание очень напомнили мне европейских фюреров, тоже вводящих толпу в состояние транса…

* * *

В Бангкоке сразу по приезду меня вызвал Пибул.

– Ну, Фан Кло, как наша спецоперация?

– Все как по маслу, ваше высокопревосходительство! – ответил я сдержанно и сухо, хотя душа моя ликовала. – О пограничной бирманской нефти Япония уже узнала тремя путями: утечка от нас, организованная коммандером Айвоном Уттуром, утечка из разведцентра лорда Маунтбеттена и проверка японской разведгруппой местности возле Киулом. Наши люди как на руках провели дорогих гостей из Хенани прямо до нужной деревушки и вручили им местный каменный сосуд с нефтью…

– Что теперь?

– Надеюсь передать генералу Ямасите в порт-Сано (столица Хенани) кое-какие документы… Глянете, ваше высокопревосходительство?

Пибул отложил свой карандаш и заглянул в принесенную мной папку.

Там лежали качественные фотокопии с ответов германской разведки и военного командования на мои запросы. С наивностью, достойной идиота, я запрашивал Германию о возможности создания смешанного акционерного общества по эксплуатации обнаруженных крупных нефтяных пластов в Таиланде. Я обосновывал экономическими выкладками всю выгоду, которую Германия могла бы получить (в деньгах и в продукте) от участия в разработке таиландских «Баку».

Германия ответила мне, как и положено в Германии, – официально и чопорно. На официальных бланках, с грифами, штампами и печатями, за подписью важных лиц. Разработку тайской нефти мне запрещали. Всякие разговоры и переписку на эту тему – тоже. Любую утечку информации о наличии в Сиаме нефти требовали беспощадно пресекать. Так же советовали впредь через голову абвера не действовать…

– Если они мне запрещают разработку, – улыбнулся я, – значит, подтверждают наличие того, что я хочу разрабатывать…

– Ну… – протянулся, как жирный кот, Пибул, когда я перевел ему содержимое. – После таких документов Хенань, считайте, наша! И Токио наш!

– Немцы педантичны… – согласился я. – На том и подловлены…

16

Оставленный где-то