Сиамский код - Александр Леонидов

личные вещи Пельвонского, скопирована запись в гостевой книге (правда, сделанная рукой трактирщика – но он за всех гостей заполнял графы, многие же тайского не знают или вовсе писать не умеют).

– Ясно, – сказал мне неугомонный Готлиб «кошкин нос», – что этот твой Пельвонский упорно и дьявольски скрытно движется куда-то на юг!

– Почему же он мой, дружище?!

– Да потому, что ты, Клотце, всё время возишься с этими русскими отбросами, которые слили в канализацию свою страну и теперь помогают всем другим сделать это с остальными странами! И смотри, Ацхель, какой он мастер конспирации! Ориентировки и разнарядки на него имеют все полицейские участки, но каждый раз он, как зверь, чутьём чует, что его обнаружили, и в последний момент скрывается…

– Да, этот Пельвонский крепкий орешек…

– Но самое интересное – что же такого он скрывает, если так умело прячется?! Вот что занимает меня больше всего, herr Atschel… Смотри: его опознали в Бангкоке, потом его почти взяли в Районге, а когда он испарился из Районга, он объявляется в Трате.

– Неужели можно неделю ехать из Районга в Трат?

– Он как-то смог. Факты говорят сами за себя. Он передвигается на юг, и вот его маршрут, безо всяких домыслов, фактический, как законы Ньютона…

Ну, что же! Я ещё раз убедился: Коминтерн освоил некоторые методы масонерий и умеет создать «броню фактов» из ничего, оперируя несколькими «свидетелями»-имитаторами. Возможно, никто и вовсе не появлялся с паспортом Пельвонского, а просто нужные люди указали, что он был. Да сплыл. Сплыл до Трата и ещё южнее, живой, по крайней мере, бодрый, как марафонский бегун, хотя я-то знал, что Пельвонский сплыл куда ближе и короче, к сомам похоронного дела…

– Полагаю, тебе это известно, – сказал я Ане вечером. – Но на всякий случай, вдруг волнуешься? Винклер-Пельвонский жив и активен, свидетели его раз за разом опознают по фотографии в разных южных городках… Там его и будут ловить до морковкина заговенья…

– Я, Саша, волнуюсь не потому, что нас могут заподозрить, а потому, что мы человека убили. Тебе, смотрю, это как два пальца обмочить, а мне кошмары снятся…

И что я мог ей на такое ответить?!

– В далёком будущем, – сказал я холодно, – когда фашизм будет окончательно уничтожен, человекоубийство перестанет быть бытовой обыденностью. Тем и утешайся – больше нечем. Сейчас только два пути: или мы их, или они нас. И третье не в нашей власти. А к чему человеку печалиться о том, что не в его власти?!

* * *

Фон Редзет, как всегда, имел «гениальный», по его мнению, и традиционно безумный, по-моему, коммерческий план. В сём, как он выражался, «планиде» (мужеского роду) его сметка и «знание жизни» по старой схеме сплетались с моими «административными возможностями» в Сиаме.

– Северо-восточные пустоши! – докладывал он тоном проповедника, одновременно и заискивающим, и вероисповедно-требовательным по отношению к пастве. – Северо-восточная зона Сиама! Место с очень неблагоприятным климатом! Засушливые поля! Почти саванны! Земля там копейки стоит, мы легко возьмём там тысячу, две, три тысячи акров под плантацию! За сущие пфенниги! Я убеждён, что там много пустошей, мы все их приберём к рукам, Сашуля!

– Да я не сомневаюсь! – смеялся я, подкладывая ему жареного батата, уплетаемого с завидным и лестным для Ани Халвы аппетитом. – Но, понимаешь, Тедди, на Аляске акр ещё дешевле! Взять-то можно, вопрос, пардон муа, нахрена?!

– Сахар, Саша, сахар!

– Чего «сахар»?

– Сиам – один из крупнейших поставщиков сахара! Тут отлаженная логистика, большие оптовые базы, развита система скупки, тут легко улетает с рук любое количество товарного сахара!

– Тедди, мне жаль печалить доброго друга… Тем более, проделавшего такой большой путь… Преющего со мной в этой бане тропиков… Но, боюсь, придётся тебя разочаровать: на северо-востоке сахарный тростник не растёт. Не хватает ему там… ну, этого…

Я сбился, плохо себе представляя, что нужно сахарному тростнику и чего ему не хватает в саванне.

– Так именно в этом-то, Сашенька… – Редзет сложил мордашку фокусника, хитрую-хитрую мину замедленного действия. – Именно в этом-то и состоит мой замысел! Если, конечно, ты мне поможешь, сведёшь с профильными министрами в Бангкоке…

– Давай не темни, Тео! – притворно сердился я. – Говори, как есть! На северо-востоке не растут ни сахарный тростник, ни сахарная пальма! Тут много видов сахарных плантаций, но любая из них должна быть южнее или западнее обрисованного тобой ареала…

– Сахарное сорго! – выпалил, совсем развеселившись, Редзет.

Вот что мысли о деньгах с человеком-то делают! Только что сидел, помирал у нас на глазах, а как покушал жареного батата с шиитаки, словно подменили. Глубоко посаженные нордические глаза горят, улыбка играет, даже румянец на скулах выступил. Осклабился – как ни крути, хищник, запах добычи его бодрит…

Этот вечно озабоченный заработками безумец выдумал скупить по дешёвке 3000 акров пустошей в саванне и развернуть там выращивание сахарного сорго, которое не хуже сахарного тростника, «и даже лучше». Не знаю, почему лучше, ведь конечный продукт один и тот же, но у Тедди свои какие-то прикидки, наверное, по урожайности или выходу товарной массы…

И Редзет возбуждённо раскладывал перед нами с Аней образцы растительности, картинки, схемы, фотографии африканских плантаций сахарного сорго.

– Вот она, Саша, вот она, суданская трава! Всё равно, что денежки печатать! А знал ли ты, что в соке её стебля – до двадцати процентов сахаров, тростник отдыхает, как и пальмы! Я изучил вопрос! В природе вообще не существует другого растения, которое могло бы так быстро синтезировать сахарозу! Отходы на корма скоту, делаем сироп, кристаллический сахар, спирт делаем! Я закажу машины! Из Америки! Везде война, а у нас будет мир, как тебе, Ацхель?!

– Разве есть машины для возделывания суданской травы? – засомневался я под напором.

– Таких нет, но я проверял: и машины и приемы пригодны из-под кукурузы! Как говорят у нас, русских, «одна малина»! А такого добра в САСШ навалом, там их со скидкой продают, и в рассрочку, и с доставкой, я проверял, я вот выписал…

Так и началось эта странная, но, как ни странно, успешная затея с плантациями сахарного сорго в саваннах Сиама. Я не очень в неё верил, но само растение сразу полюбил, из ностальгии.

Травушка эта была мне хорошо памятна, но не сама по себе, а через младшего брата её, удивительно с ней схожего, но только в уменьшенном сходстве, как бы обмельчавшего на севере: мятлика. Голубые волны мятлика в Новгородчине так похожи на синие волны сахарного сорго, и неспроста: они близкая родня…

* * *

К нам в имение захаживал сердитый земской статистик