Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

Для оказания медицинской помощи раненым и на случай отравления газом было организовано три медицинских пункта, обеспеченных кислородными подушками с достаточным запасом кислорода в баллонах, перевязочным материалом, медикаментами, горячей водой для чая и кофе. Кроме того, в первой линии окопов находились отряды санитаров, экипированных сумками с медикаментами, противогазами и кислородными подушками. На случай отравления были заготовлены горячий крепкий чай и кофе с коньяком, раствор лимоннокислого натрия, нашатырно-анисовые и эфирно-валерьяновые капли[597].

Все подготовительные работы закончились к 12 октября. Дело оставалось за наиболее эффективным для газобаллонной атаки направлением ветра – восточно-северо-восточным с самым незначительным колебанием к северу или югу, так как основной целью для атаки была намечена сильно укрепленная высота под условным номером 92,8, расположенная против центра химического участка, где были сосредоточены наиболее крупные силы германцев. Истекал 13-й день нервного и напряженного ожидания нужного направления ветра. Как только во второй половине дня 24 октября ветер подул с северо-востока, об этом тут же было доложено начальнику штаба 2-й армии, от которого немедленно получено приказание быть в 19 часов всем наготове. Благоприятное направление ветра с небольшими временными отклонениями продержалось до 24 часов. До 22 часов стрелки – защитники окопов были отведены, чтобы не создавать помех газопускателям, а также для подстраховки от отравления. В первой линии этого участка фронта оставались только пулеметчики и наблюдатели. Даже караулы были сняты.

В 22 часа 40 минут газ был пущен. Первая линия окопов противника на удалении 600 м по центру и до 900 м на флангах участка газовой волны накрылась густым облаком газа. Германцы подняли сильную тревогу. Слышались шум, звуки рожков и удары о металлические предметы. В окопах германцы зажгли костры, которые были редки, слабы и горели недолго. Спустя 7–8 минут противник открыл сильный ружейно-пулеметный огонь по русским окопам. Через несколько минут обстрел стал ослабевать, затем совсем прекратился. Артиллерия же открыла редкий огонь только через 40 минут, который также скоро прекратился.

Вслед за первой газовой волной со стороны русских через 20 минут последовала вторая из четырех батарей с большими баллонами продолжительностью от 35 до 40 минут. Затем – третья волна. Газовое облако, расширяясь по фронту, на пути своего движения под влиянием ветра охватывало всё новые и новые участки неприятельских окопов и распространилось в тыл, по предположениям разведки, на 10–12 км. Одновременно с газовыми волнами расположение противника обстреливалось артиллерией химическими снарядами[598].

По завершении газовой атаки русские окопы были очищены от накопившегося газа и заняты их защитниками. Высланные вперед разведчики и резчики проволоки на неприятельских заграждениях работали до рассвета. Затем они были обнаружены противником и преимущественно с флангов отравленного газами участка обстреляны ружейно-пулеметным огнем. Прорвать заграждения в более 20 рядов сплетенной колючей проволоки не удалось.

Эта газобаллонная атака считалась русскими значительной и весьма удачной. Она нанесла большой ущерб германцам. 25 октября в течение всего дня по дороге от Дукова к Барановичам туда и обратно сновали лазаретные линейки, по-видимому, вывозившие отравленных газами. Пострадавшие от газа были и среди русских: один человек умер, эвакуировано 20 нижних чинов постоянного состава химической команды и 48 человек из команды переменного состава, получившие различной степени раздражение слизистой оболочки бронхов и легких, хотя и были защищены респираторами Зелинского-Кумманта[599].

Спустя несколько дней, 27 октября 1916 г., германцы севернее Барановичей, в районе Скробово, применили против русских не менее варварское оружие – огнеметы. На этом участке фронта позиции русских войск состояли из трех линий окопов. Причем первая линия находилась на удалении от германцев от 15 до 200 м. Местами проволочное заграждение было общим, а на участке позиций, занимаемых 217-м пехотным Ковровским полком 55-й пехотной дивизии, вообще не было. Такое сближение окопов противников делало удобным применение огнеметов. Личному составу русских войск к этому времени далеко не всегда были известны устройство и принцип действия данного нового типа оружия.

27 октября германцы, совершив три неудачные попытки атаковать русские позиции (они ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем русских загонялись обратно в свои окопы), пошли в четвертую атаку с применением ранцевых огнеметов. Причем в местах наибольшего сближения окопов (217-го Ковровского и 218-го Горбатовского полков) на 15–20 м они применяли огнеметы, не выходя из своих окопов, поджигали окопы русских и находившихся в них защитников. На других, более отдаленных участках от русских позиций германцы, выйдя из окопов, устраивали перед собой дымовую завесу огнеметами же, под прикрытием которой приближались к русским окопам, направлялись вдоль их, поливая горючей смесью. По показаниям свидетелей и участников этого боя, некоторые аппараты германцев, кроме того, выбрасывали и негорящую жидкость, разъедавшую одежду в местах, куда попадали брызги[600]. Возможно, это была серная кислота.

Таким образом, неприятель, начав применять химические отравляющие вещества в Первую мировую войну против войск российского Северо-Западного фронта еще в 1915 г. на территории Польши, наиболее активно вел газобаллонные атаки против войск уже Западного фронта на территории Беларуси в 1916 г. Русские войска, отстававшие от германских войск в военно-техническом отношении в целом, уступали противнику и в химическом оружии как средстве массового поражения, а также в умении применять его и в средствах защиты от него. С развитием последних газобаллонное оружие в германских войсках с конца 1916 г. стало уступать место артиллерийским снарядам, начиненным отравляющими веществами, а также огнеметам.

Глава 11

Последнее наступление войск российского Западного фронта в июле 1917 г

Свершившаяся в России Февральская буржуазно-демократическая революция явилась большим социальным потрясением как для страны в целом, так и для армии в частности. Введение в войсках демократических начал во взаимоотношениях между начальником и подчиненным, политизация армейской жизни, межпартийная борьба за власть вкупе с неудачами в сражениях с огромными потерями, расстройством экономической жизни в стране и снабжения фронта подорвали дисциплину в армии и ее боеспособность, вызвали антиправительственные и антивоенные выступления. Пришедшее к власти Временное правительство должно было искать выход из глубокого политического кризиса, но оно еще больше, чем царизм, было зависимо от союзников по Антанте, под их влиянием взяло курс на продолжение войны и настаивало перед Верховным командованием на ускоренной подготовке к наступлению на фронте.

Военный министр А. И. Гучков уже 9 марта 1917 г. в своем письме временно исполняющему должность Верховного главнокомандующего генералу М. В. Алексееву сделал запрос: «…какое влияние могут оказать переживаемые ныне государством события и известное расстройство в вопросе снабжения армии на характер наших военных решений на предстоящую весеннюю и летнюю кампании?»[601]

Чтобы дать ответ на этот вопрос, генерал М. В.