Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

При подходе к дороге на Глодово наступавшие подразделения 525-го полка «неожиданно были обстреляны пулеметным огнем». Этим было вызвано «частичное замешательство» в их рядах. Благодаря принятым командирами батальонов и рот «энергичным мерам успокоения и воодушевления», наступавшие достигли назначенного пункта и окопались.

Занятая подразделениями полка позиция на западной опушке Новоспасского леса оказалась изолированной – «ни спереди, ни слева и справа» (отмечалось в донесениях в штаб полка) наших войск не было. Проводная связь со штабом постоянно нарушалась. В этих условиях командному составу батальонов и рот пришлось приложить немало усилий по организации и обеспечению обороны позиции. При этом «особенное мужество и хладнокровие» было проявлено командиром 1-го батальона поручиком Ивановым, который «лично наблюдал за действиями противника… переходя из одной роты в другую, все время подбадривал солдат» как своего, так и соседнего, 2-го батальона[626].

Оторвавшаяся от полка во время атаки группа из 2-го батальона, которую возглавил подпоручик А. В. Тарноградский, вышла на юго-западную опушку Новоспасского леса. Посланная им разведка выяснила, что «многие наши части разбежались» и на флангах группы стоят «мало организованные, неустойчивые команды различных рот и полков». Подпоручик принял решение закрыть «большой прорыв на 600 шагов по фронту», чтобы, как он считал, «не дать противнику зайти в тыл, произвести панику и разгромить весь корпус». Для заполнения прорыва и удержания позиции он объединил в свой отряд 30 человек 8-й роты, 60 человек 13-й роты, 30–35 человек женского отряда смерти и «несколько десятков задержанных дезертиров различных полков, которых посадить в окоп и удержать в нем можно было только под угрозой оружия»[627].

Разобщенность, несогласованность боевых действий частей, судя по донесениям командиров батальонов, продолжались в течение всего дня 9 июля. Так, командир 3-го батальона капитан Иванов в 17 часов 15 минут сообщал командиру 525-го полка: «Доношу, что связь, согласно Вашего приказания, с первым батальоном держу все время… выслал разведчиков узнать какая часть справа от нас». В 19 часов он же отмечал, что «неоднократные попытки установить связь с кем-нибудь справа моего батальона ни к чему не привели…» В свою очередь командир 1-го батальона подпоручик Иванов доносил командиру полка: «Связь со 2 и 3 батальонами есть… Слева никого нет. Телефонов нет. Положение опасно ввиду наступления ночи. Где наши части не знаем…»[628]

Получив такие неутешительные сведения от командиров батальонов, командир полка тотчас направил «полевую записку» начальнику 1-й Сибирской дивизии, в которой сообщал, что «1, 2-й и 3-й батальоны свою задачу выполнили: заняли опушку леса и охраняют свой правый фланг, но связи справа установить нельзя. Прошу оказать содействие… Во чтобы то ни стало необходимо удержать большую часть Новоспасского леса, занятую 525 Курюк-Даринским полком». Для этого, он считал, «нужно не менее двух полков и полная поддержка артиллерии», так как «других частей на фронте позиции почти нет»[629].

В день наступательной операции к 525-му Курюк-Даринскому полку был прикомандирован женский батальон смерти под командованием прапорщика Марии Бочкаревой. Воины-женщины группами по 30–40 человек были распределены по ротам батальонов с целью морально-боевого воздействия на солдат. Наравне со всеми они принимали участие в атаке 9 июля. Так, по словам командира 6-й роты, к которой были прикомандированы 40 женщин, «согласно приказания командира батальона, рота двигалась одной цепью, за ней женский отряд», который действовал «в течение всего боя в общем вполне удовлетворительно, больше, чем можно было ожидать». При занятии захваченной позиции командир роты, «очутившись в положении, когда каждый стрелок на счету, принужден был поставить их в положение обыкновенных солдат, и они занимали место в окопах на интервалах в несколько шагов от других стрелков-соседей. Вели стрельбу энергично, не прятались…»[630]

Во время контратаки противника, когда «вследствие паники стрелки бежали», женщины-воины «Казабойм, Луид Екатерина, Прохорова, Ценарская Анна помогали уговорами остановить бегунов, вернуться к окопам и пойти в атаку, в каковой и сами участвовали». При этом у германцев были отобраны захваченные ими два пулемета 527-го полка и взяты еще два немецких. «По чести и совести, – признавал командир, – этих четырех женщин достойными награждения Крестами Святого Георгия 4-й степени» за «безукоризненное выполнение обязанностей», участие в захвате и удержании линии, оказавшейся «прорывом».

Следует сказать, что добровольцы женского батальона смерти кроме обороны занятой линии по приказам командования выполняли и другие поручения: ходили в ночную разведку и полевой караул (Казабойм и Прохорова Анна), когда отказались солдаты «идти на верную смерть»; принимали участие в установлении связи «под сильным ружейно-пулеметным огнем противника» (Евгения Анчурова); на место выбывших из строя по ранению санитаров командиром были назначены четыре девушки; пять человек подносили патроны стрелкам и пулеметчикам. В целом, по оценке командования, «женская команда показала пример храбрости, мужества и спокойствия» и что «звание воина русской революционной армии им присуще»[631]. В 5 часов утра 10 июля атака германцев на юго-западную опушку Новоспасского леса была отбита частями 1-й Сибирской дивизии при содействии женской команды смерти Марии Бочкаревой. После этого на этом участке до 16 часов «велась только незначительная стрельба»[632].

В ходе сражения добровольцы женского батальона смерти понесли потери. Разрывом недалеко упавшего от нее неприятельского снаряда была тяжело контужена и более часа находилась в безсознательном состоянии командир прапорщик Мария Бочкарева, которая после того, как пришла в сознание, была «привезена в лазарет 6-го Сибирско-Бурятского врачебно-питательного отряда Всероссийского союза городов», затем эвакуирована в Молодечно в 15-й госпитально-эвакуационный пункт на лечение.

Разорвавшимся на бруствере окопа снарядом были одна девушка убита, несколько солдат и шесть девушек ранены. В «результате частых нападений и непрерывной стрельбы немцев было выведено из строя много людей, в том числе две девушки: Казабойм и Прохорова», – записано в документах 525-го пехотного полка[633].

В середине дня 10 июля в штаб 1-й Сибирской дивизии поступило приказание командира корпуса: «Донести об участии в бою отряда Бочкаревой, сообщить о потерях поименно. Отряд вывести из боевой линии и отправить в расположение штаба корпуса госп. двор Каскевичи, где отряд получит новое назначение»[634]. Однако женский батальон тотчас не был выведен из боевой линии. В тот же день начальник штаба 132-й пехотной дивизии, сообщая командиру 525-го полка о том, что к штабу дивизии в Даубутишки прибыли только 20 человек женского отряда, просил направить туда же «оставшихся в живых женщин отряда смерти», а также их обоз и кухню. Поздним вечером командир