Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

Глава 12

Падение морально-боевого состояния российских войск Западного фронта: причины и последствия

Накануне войны царскому правительству, буржуазным партиям и православному духовенству путем идеологической пропаганды с целью психологической подготовки населения к войне удалось достичь гражданского согласия в обществе во имя защиты Отечества (на стороне патриотических сил выступили и эсеро-меньшевики). Однако с началом войны в результате поражений российских войск по причине военно-технической отсталости, зависимости Верховного командования в планировании и проведении боевых операций от союзников по Антанте и его бездарности дух патриотизма начал проходить. В войсках стали проявляться брожение умов и стихийный протест против войны, падение морально-боевого духа.

Угнетенное настроение солдат нарастало в связи со все возраставшими проблемами быта как самих фронтовиков, так и их семей, оставшихся в тылу без мужской рабочей силы. На фронт доходили тревожные сведения о возраставшей дороговизне жизни, об отсутствии предметов первой необходимости, о спекуляции торговцев и т. д.

На почве необеспеченности, тягот и лишений, испытываемых солдатами на фронте и их семьями в тылу, нарастали недовольство существующим государственным строем, его внутренней и внешней политикой, желание заключения мира. Это послужило основой для подпольной партийной пропаганды в войсках политических партий. Уже в конце ноября 1914 г. департаментом полиции было установлено и сообщалось в Ставку Верховного главнокомандующего, что РСДРП, «стремящаяся к ниспровержению существующего государственного строя, с начала открытия военных действий занялась пропагандой идей о необходимости скорейшего окончания войны»[658].

Верховное командование было встревожено этим сообщением. Начальник штаба Ставки тут же сообщил о нем главнокомандующим фронтами русской армии и о содержании принятой большевиками на Циммервальдской конференции резолюции, в которой, по его словам, признавалось, что «лозунгом социал-демократии в настоящее время должны быть всесторонняя распространяющаяся в войске и на театре боевых действий пропаганда социалистической революции, безусловная необходимость организации для такой пропаганды нелегальных ячеек и групп в войсках и пропаганда республики». В заключение он требовал принять «самые энергичные меры» против пропаганды, «следя за всякими организациями и добровольцами из студентов». Спустя месяц, 28 декабря из Ставки телеграфировали в штабы фронтов о том, что «по полученным агентурным сведениям проживающие в России евреи и агитаторы различных политических партий стремятся распространять в действующей армии воззвания, призывающие войска воспользоваться своими победами над врагом и предъявить русскому правительству требования осуществления основных идеалов, проповедуемых революционными партиями»[659].

За год военных действий, которые заканчивались в основном неудачей, Россия потеряла огромные территории. К осени 1915 г. фронт стабилизировался по линии от Рижского залива до устья р. Дунай. По территории Беларуси линия фронта прошла по линии Двинск – Поставы – Барановичи – Пинск (тут дислоцировались войска 1,5-миллионного Западного фронта). Четверть ее территории была оккупирована противником.

Отступление русских войск из Галиции, Польши и Восточной Пруссии и перенесение военных действий на территорию Беларуси нанесли огромный ущерб ее народному хозяйству. В 1915 г. в глубь Российской империи были эвакуированы 432 фабрично-заводских предприятия[660]. На неоккупированной части территории белорусских губерний осталось только 139 таких предприятий, большинство из которых работало с перебоями и выполняло в основном военные заказы для фронта. В результате сильно сократилось производство товаров широкого потребления.

Военное положение Беларуси, захват противником части территории особенно отрицательно отразилось на сельском хозяйстве. Территориальные потери, массовые мобилизации мужчин, реквизиция лошадей для нужд армии лишили деревню основных рабочих рук и тягловой силы, привели к сокращению посевов продовольственных культур, а выращенный урожай не был полностью собран. Посевы озимых культур в значительной части уничтожались передвижением войск, волной беженцев, прогоном военных гуртов скота.

Тяжким бременем для сельских жителей прифронтовых губерний явились военно-оборонительные работы: строительство мостов, дорог, рытье окопов и т. д., часто требовавшие многодневного участия в них сотен и тысяч трудоспособных мужчин и женщин вместе с гужевым транспортом. Так, летом 1915 г. в самый разгар полевых работ только в Гродненском уезде из 17 490 трудоспособных мужчин на военно-инженерных работах, охране железнодорожных линий, других казенных работах, по неполным данным, одновременно было занято свыше 10 тыс. человек и около 1 тыс. подвод[661]. В июле волковысскому уездному начальнику было предписано немедленно отправить на военные работы 400 рабочих. У минского губернатора военные власти требовали для строительства подъездов к мосту через Березину 400 рабочих и 200 подвод сроком на четыре недели. В Новогрудском уезде, по сообщению уездного исправника минскому губернатору, «оставшееся население не занятой неприятелем части уезда было почти все занято исключительно работами по укреплению позиций». Таким положение было повсеместно в прифронтовой полосе.

Тягостное впечатление на солдат действующей армии производили двигавшиеся на восток из мест военных действий – Волыни, Польши, Прибалтики – огромные массы беженцев, переполняя города и местечки неоккупированной части белорусских губерний. К осени 1915 г. только на территории Минской губернии скопилось до 120 тыс. беженцев, в Гомеле и окрестностях – около 300 тыс., в Витебске – более 90 тыс.[662] Не имевшие средств к существованию, беженцы являлись тяжелым бременем для местных жителей. Последние, сами испытывая все тяготы войны, делились с беженцами последним из съестных припасов, фуражом, одеждой и обувью, предоставляли кров. «Самое участливое, гуманное отношение к беженцам» жителей Минской, Витебской, Смоленской и Псковской губерний отмечали в своих сводках военные цензоры[663]. Однако всем оказать помощь было невозможно. Свыше 35 тыс. беженцев находились под открытым небом в лесах и на полях в районе железнодорожных станций Койданово, Столбцы и Городея, до 40 тыс. – в имении Хмельники около Бобруйска, до 64 тыс. – в районе Речицы, других местах[664]. В условиях голода, холода, антисанитарии, отсутствия медицинской помощи беженцы ежедневно десятками умирали. Кроме того, их обозы и таборы часто подвергались артиллерийским обстрелам и бомбежкам авиации противника. Военные и гражданские власти делали попытки эвакуировать беженцев в более благоприятные восточные губернии России. Однако из-за разрухи на транспорте и отсутствия необходимых средств это не всегда удавалось.

Между тем война продолжалась. Расчеты правительства и военных верхов на быстротечность войны не оправдались. Уже в начале 1916 г. и солдатам стало ясно, что война затянется на неопределенный срок. По сведениям военной цензуры, в письмах солдаты «мир нередко приурочивали к поздней осени, но высказывалось мнение, что война продлится еще год и более». Однако настроение солдат, по словам военных цензоров, продолжало оставаться бодрым, заметно было «стремление довести войну до полной победы над врагом»[665].

Несколько иным, по сведениям военной цензуры, было положение в тылу. Давая характеристику поступавшей из империи на фронт корреспонденции, она отмечала сообщения в