Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

2-го батальона капитан Баронин с тревогой сообщал командиру 525-го Курюк-Даринского полка: «Часть батальона смерти под командой Бочкаревой и полурота 8-й роты занимают прорыв между 4 Сибирским и 527 полками. С уходом батальона смерти образуется прорыв». Комбат просил «назначить часть для заполнения прорыва»[635].

Судя по донесениям командиров батальонов и рот 525-го Курюк-Даринского и 4-го Сибирского полков, другим архивным документам, в ходе наступательной операции в войсках царила дезорганизация: была нарушена связь наступавших подразделений и частей со штабами, не имелось связи и взаимодействия между наступавшими соединениями и частями, пехотой и артиллерией. При наступлении войск с восточной опушки Новоспасского леса в сторону западной для ее занятия подразделения и части перемешались. По словам одного из офицеров 2-го батальона 525-го полка подпоручика А. В. Тарноградского, он, «равняясь на правофланговую 13-ю роту, оторвался от своего батальона и попал почти на две версты влево», очутившись «случайно в расположении чужих частей». Офицер 1-й Сибирской дивизии подпоручик Таросвода сообщал командиру батальона о том, что на занимаемом его подразделением участке позиции «прорывы едва заполнены… Слева части различных рот, справа 30 человек 3-го полка нашей дивизии». Командир 3-го батальона 525-го полка капитан Иванов, сообщая о сложной ситуации, в какой очутился батальон, доложил о том, что «с самого начала дезорганизована штурмовая рота, которая потеряла весь порядок». Командир 1-го батальона подпоручик Иванов рапортовал командиру полка: «Вышли на опушку леса… Слева нет никого… Не ориентирован в действиях наших частей. Телефонной связи нет»[636].

Отвечая последнему, командир 525-го полка полковник Закржевский сообщал: «Влево от вас, то есть к югу до дер. Рогачево, линия занята частями 2-й сибирской дивизии. Вы должны занять опушку Новоспасского леса справа на запад. Справа от вас расположены части 1-го – 4-го сибирских полков (1-я Сибирская дивизия. – М С.)»[637]. Таким образом, по словам командира полка, 525-й полк должен был занять позицию между 1-й и 2-й Сибирскими дивизиями, а как выяснилось, полк оказался на участке позиции справа от 4-го Сибирского полка 1-й Сибирской дивизии и слева 527-го Бельбекского полка 132-й пехотной дивизии, то есть в промежутке между ними.

Более ясной, оставаясь при этом сложной, ситуация с занятием позиций и заполнением «прорывов» становилась в течение дня 10 июля. «Батальон растянут почти всеми ротами, в которых очень мало штыков, в одну линию… Люди окопались, но несут потери», – доносил утром командир 3-го батальона в штаб 525-го полка. «1-й батальон стойко защищает боевой участок, поддерживая связь со 2 и 3 батальонами. Продолжаются контратаки противника…», – сообщал в 6 часов утра командир 1-го батальона. «Поддержка пришла и прорывы заполнены. Стоим на прежнем месте и положение улучшилось…», – рапортовал во второй половине дня командиру 527-го полка прапорщик Игнатьев[638].

Одновременно все с тревогой доносили об обстреле окопов не только противником, но и своей артиллерией. Например, командир 3-го батальона 525-го полка сообщал, что «контратака немцев блестяще отбита всем полком. Был общий порыв преследовать противника, но завеса нашего артиллерийского огня, не перенесенного далее, не дала возможности преследования». «Прошу принять самые энергичные меры для восстановления связи. С трудом удерживаю два батальона… Артиллерия наша то и дело бьет по нашим окопам, нанося большие потери. Так дальше оставаться не может. Спешите. Пришлите людей, катушки есть», – просил начальника команды связи командир 1-го батальона[639].

Уже в ходе наступления частей, захвата и удержания позиций на западной опушке Новоспасского леса, в условиях, когда противник стал оказывать упорное сопротивление, обстреливать опушку леса артиллерийским шрапнельным и ружейно-пулеметным огнем, а в ряде мест переходить в контратаку, огромных усилий и самопожертвования стоило командирам батальонов, рот и взводов воодушевить солдат, удержать от бегства, заставить сражаться с противником. «Всю ночь, охраняя занятый участок передней линии, моя сборная рота потеряла много людей. Немцы неустанно беспокоят. Люди так устали, что долго не продержатся уже. Патронов и гранат доставлено в небольшом количестве и со страшными трудностями. Участок непомерно велик. Фельдфебель убит, взводный ранен, остальные разбежались. Остался один унтер-офицер из 8-й роты. Девчонки окоченели», – доносил в 12 часов 10 июля командиру 525-го полка подпоручик Тарасов и просил «скорейшей смены», так как «люди разбегаются и в ночь участок достанется немцам». «Доношу, что с левой стороны немцами был прорван фронт между 4 сибирским полком и полуротой 8-й роты и женской командой смерти. Полурота 8-й роты и 7-я рота под натиском противника отступили. Но воодушевленные мной, командиром 7-й роты и унтер-офицером 4-й роты нашего полка Пивоваровым, собрались и бросились в контр-атаку», – сообщал командиру 2-го батальона прапорщик Кравченко. В итоге названные подразделения с присоединением к ним учебной команды 3-го Сибирского полка и взвода 6-й роты во главе с подпоручиком Кервалидзе своим натиском заставили противника отступить[640].

«При неоднократных попытках противника выбить нас из занятых позиций особое хладнокровие и мужество были проявлены подпоручиком Ковальчуком, который лично управлял пулеметом и меткой стрельбой заставлял отступить врага. Подпоручик Иванов, будучи командиром батальона, лично наблюдал за действиями противника, своим хладнокровием и мужеством, переходя из одной роты в другую, все время подбадривал солдат», а с переходом неприятеля в наступление он с подпоручиком Кервалидзе и младшим унтер-офицером «первыми бросились в атаку, увлекая за собой расстроенные ряды солдат, и, убив часть немцев, отбили захваченных наших несколько человек и пулемет», – записал в «сведениях о боях с 9 по 11 июля» прапорщик Усович. При этом он отмечал «громадные заслуги» унтер-офицера Пивоварова и солдата 2-й роты Пиндюрина, «употреблявших самые решительные меры против малодушных и слабых солдат всех частей, принимавших участие в боях». «Командующий 3-й ротой прапорщик Николаев, получив задачу руководить защитой средней части (1/3 всего участка) окопов, подавал пример дисциплинированности своим людям, твердой решимости победить или умереть, спокойствием и выдержкой в огне проявлял необходимую требовательность и суровость к малодушным, помог остановить бегущих и вернуть их для контратаки», – отмечал в своем донесении начальник отдельного отряда, оперировавшего на юго-западной опушке Новоспасского леса, подпоручик А. В. Тарноградский[641]. Хладнокровие, распорядительность и личная храбрость, воодушевлявшие солдат на самоотверженное удержание позиций, неоднократное отражение атак германцев, были отмечены командирами батальонов у поручика Щербакова, подпоручиков Медведева и Смирнова, прапорщиков А. С. Бокарева, М. Л. Бочкаревой, Кормякова, Вализера, Усовича и Яковенко[642].

В невероятно сложных условиях небольшой группе офицеров и оставшейся верной воинскому долгу части солдат и унтер-офицеров пришлось удерживать занятый участок Новоспасского леса. Без отдыха и сна, уставшие и голодные, они в течение полутора суток отстаивали от атак неприятеля (было отбито 14