Калининград – форпост России в Европе - Александр Борисович Широкорад

На совещании говорилось, что Кёнигсбергская область будет заселяться нами, победителями. Говорили, что потребуются работники различных специальностей, в том числе и финансисты. Поговорили – и на этом дело закончилось. А примерно через неделю приходит вызов: “Явиться в облфинотдел. При себе иметь пару белья”, – и никаких разъяснений. А потом, в Куйбышеве уже, сообщили, что вызов связан с направлением в Восточную Пруссию. Зав. 14 отделом Свинцов прямо мне оказал: “Давай я тебя включу в списки. Ты ведь живешь не на родине”. Так я оказался направленным сюда по путевке Минфина РСФСР. Домой нас не отпустили. Я с другими работниками сразу поехал в Кёнигсберг».

В то же время сюда на руководящие должности стали прибывать партийные и советские служащие, направляемые ЦК ВКП(б). «Путевка ЦК», по сути, являлась приказом: номенклатурные работники редко распоряжались своей судьбой. «Я пыталась отказаться, – вспоминает Капитолина Арсентьевна Татаринцева, – но обком мою просьбу не удовлетворил. Как там заявили: “Нет основательных доводов”. Пришлось ехать. Возраст – патриотический».

В область также прибывали молодые люди по комсомольским путёвкам. Молодежь стремилась скорее преобразить эту землю, которую вскоре стала считать своей. Энтузиазм молодых был особенно велик, а комсомольские призывы и лозунги не являлись для них пустым звуком и тем более поводом для насмешек.

В Калининград распределяли и выпускников учебных заведений. Татьяну Николаевну Козину направили сюда в 1948 г. после окончания Волховского педучилища в Орловской области:

«Там я три года проучилась, а потом пришло распределение по приказу министерства. Вывесили приказ, кто куда направляется. А мы ж нигде не были, не то что нынешняя молодежь, я даже не видела поезда. Три года училась, так мы ходили пешком 25 километров. И как тут страшно было ехать! А все нам говорят: там немцы. Ну, что мы знали, нигде не бывавши? Это нынешние всё знают. Знали только, что это немецкая земля, что там ещё немцы живут.

– А у вас желания не спрашивали, хотите вы туда ехать или нет?

– Нет, не спрашивали. Там распределение было или в Псковскую область, или в Калининградскую. И список вывесили, кого куда направляют. Мне выпало в Калининград. Там многих в Калининград распределили».

Ещё один путь, приводивший людей сюда, – неорганизованный переезд – по приглашению родственников или самостоятельный. Такие переселенцы отличались особым складом характера: они были решительны, рассчитывали только на себя и не ждали помощи от государства. Подобный путь в Калининградскую область могли выбирать только самые отчаянные.

Ну и, наконец, самый массовый поток приезжающих в новую область шёл по пути планового переселения в сельскую местность, которое началось в конце августа 1946 г. Были определены районы вербовки и задания набора по областям. Правительственное постановление запустило в дело огромный исполнительный маховик: по всей стране направлялись вербовщики из переселенческих отделов, в газетах стали публиковаться письма первых калининградцев, призывающие земляков ехать в новые места. На улицах и в учреждениях разных городов появились объявления о вербовке.

Рассказывает Антонина Прокопьевна Отставных:

«После войны я с сестрой жила в Гродно. Как-то раз по дороге домой увидела объявление. В нем говорилось, что производится набор рабочих и служащих в город Калининград на судостроительный завод. Я поговорила с сестрой, и мы решили уехать в Калининград. Вербовка проводилась в административном здании с небольшими комнатами. Когда мы пришли, нас встретили сразу трое вербовщиков. Они наперебой уговаривали нас ехать на новые места: один – на шахты в Кузбасс, другой – на судостроительный завод в Калининград… Сейчас уже не помню, откуда был третий. Вербовщики тряслись, хватались за каждого человека. Их даже не интересовало, какими специальностями обладали потенциальные переселенцы. Они говорили, что если нет специальности, то сможешь приобрести её на заводе. Каждый вербовщик старался уговорить ехать в его край. Один из них говорил нам: “Девушки! Зачем вам ехать в Калининград? Ведь вам там придётся строить корабли под открытым небом”. Но мы всё же решили ехать в Калининград. Уговорил нас вербовщик с 820-го завода, работник отдела кадров по фамилии Голубев. Все три вербовщика, расхваливая прелести жизни на новом месте, упирали на то, что нам будут выданы подъёмные и предоставлено жильё».

Складывается впечатление, что самыми деятельными были вербовщики с 820-го завода (ныне завод «Янтарь») – очень уж часто они упоминаются в рассказах первых переселенцев. Вспоминает Михаил Иванович Иванов:

«После войны мне пришлось некоторое время лечиться в военном госпитале. Когда я из него вышел в сорок седьмом году, один мой фронтовой товарищ сказал, что в наш город приехал человек из Калининграда, который занимается вербовкой людей на судостроительный завод. Фамилия этого вербовщика, как сейчас помню, была Яровой. Он сам работал на этом заводе, и оттуда его к нам послали набирать рабочих и специалистов по всем специальностям. Видно, туго было в то время с рабочими руками. Да и сам я в этом убедился потом, когда приехал и стал там работать. Этот Яровой расположился на частной квартире, и туда к нему приходили люди, желавшие уехать от тягот послевоенной жизни. Яровой беседовал с каждым, расписывая жизнь в Калининграде в самых радужных красках. Уговорив людей завербоваться, он давал им заполнить анкеты примерно такого содержания: “Я, такой-то, желаю поехать и жить в город Калининград…” Неженатым он говорил, что можно будет поселиться в общежитии возле завода или снять комнату. Ещё говорил, что в Калининграде много пустующего жилья и можно занять любую квартиру. Вербовщику верили, так как вся его внешность внушала уважение. Кроме этого, он говорил, что если он вербованных в чём-то обманет, то те всегда смогут в Калининграде его найти и спросить за обман. Многие боялись ехать туда, так как знали, что это всё-таки бывшая территория Германии и что там ещё оставались немцы, которые вряд ли были настроены дружелюбно по отношению к русским. Лично я ехать не боялся, потому что в сорок пятом году воевал в Восточной Пруссии и именно там угодил в госпиталь. Да и вербовщик говорил, что немцы в Калининграде – временное явление, что скоро их будут выселять, а на их место привезут людей из Белоруссии и других мест страны, что этот край будет советским».

А вот что рассказала Екатерина Сергеевна Моргунова:

«В Литве долго стояли. Там в каком-то туннеле дорогу разобрали, вот мы и ждали. Дня четыре. Как к Литве стали подъезжать, нам велели в девять часов вечера двери закрывать, никуда из вагонов не выходить, если кто будет стучать – не открывать. Мужчинам нашим посоветовали, у кого что тяжёлое под рукой было, топор там или ещё что,