Ложь во время войны - Артур Огастус Уильям Гарри Понсонби

лет тесно консультировались друг с другом по этому вопросу. Район сосредоточения британских войск был зафиксирован на левом фланге французов, а фактические станции выгрузки различных частей были расположены на местности, лежащей между Мобёжом и Ле-Като. В последнем месте был закреплен штаб армии. (Some War Diaries by лорд Френч, 1919).

Что касается опасности секретности, которая была причиной опровержений и уклонений, можно привести три цитаты.

Г-н Бонар Лоу: …Говорили — и я думаю, что это, скорее всего, правда, — что если бы Германия знала наверняка, что Великобритания примет участие в войне, войны никогда бы не случилось. (Палата общин, 18 июля 1918)

Лорд Лореберн в книге How the war came (Как началась война) говорит: "Сокрытие этого от Кабинета министров было длительным и, должно быть, преднамеренным".

Г-н Остин Чемберлен: ... В один из понедельников с этой трибуны мы услышали речь лорда Грея, которая поставила нас лицом к лицу с войной, и за которой последовало наше объявление войны. Это было первым публичным уведомлением страны или или кого-либо вообще, со стороны правительства того времени о позиции британского правительства и о взятых на себя обязательствах ... Была ли Палата Общин свободна в принятии решений? Благодаря договоренностям между двумя правительствами, французское побережье оставалось незащищенным — я говорю не о Бельгии, а о Франции. Были самые тесные переговоры и договоренности между двумя нашими правительствами и двумя нашими штабами. Не было ни слова на бумаге, связывающей эту страну, но она была связана честью, как никогда ранее, — я не говорю что неправомерно; я думаю что справедливо.

Г-н Т.П. О'Коннор: “Это не должно было быть секретом”.

Г-н Чемберлен: “Я согласен. Именно в этом суть, и сейчас я перехожу к ней. Можем ли мы когда-нибудь остаться равнодушными к французской границе или к судьбе Франции? Дружественная держава, владеющая портами Ла-Манша, является британским интересом, с договором или без договора ... Предположим, что это обязательство было взято публично при свете дня. Предположим, оно было представлено этой Палате и одобрено этой Палатой, разве события тех августовских дней не могли бы быть другими? Если бы наши обязательства были обнародованы и определены, то, по меньшей мере возможно, и я полагаю что вероятно войны удалось бы избежать в 1914 году”

(Палата общин, 8 февраля 1922).

Поэтому не может быть сомнений в том, что преднамеренные опровержения и уловки, сохранявшиеся до последнего момента и чреватые последствиями такого масштаба, представляют собой не имеющую аналогов страницу в истории тайной дипломатии, и ярко иллюстрируют скользкую дорожку официальных замалчиваний.

2. Сербия и убийство эрцгерцога

Убийство в Сараево эрцгерцога Франца-Фердинанда, племянника императора Франца-Иосифа, и последовавший за ним австрийский ультиматум иногда называют причиной войны, тогда как, конечно, они были только поводом — спичкой, которая подожгла пороховой погреб. Этот инцидент ни в коем случае не годился для пропаганды. К счастью для Правительства, сараевскому убийству, вместе с тайным обязательством перед Францией было позволено отойти на второй план после вторжения в Бельгию.

Было чрезвычайно трудно популяризировать сербские события. Джон Булль16 немедленно разразился воплем "К черту Сербию", и большинство людей, естественно, не хотели быть втянуты в европейскую войну из за этого. Некоторые задавались вопросом, какой была бы позиция нашего собственного Правительства, если бы при аналогичных обстоятельствах был убит принц Уэльский, и сомневались. Поэтому пришлось официально отреагировать на сербские события, и "бедная маленькая Сербия" должна была быть представлена невинной малой нацией, подвергшейся оскорбительной жестокости австрийцев.

Следующая выдержка из редакционной статьи The Times от 15 сентября 1914 года является хорошим примером взбудораживания общественного мнения:

Письмо, опубликованное сегодня утром Сэром Валентином Хиролом - это долгожданное напоминание о нашем долге перед доблестной армией и народом... Мы слишком склонны не замечать великолепного героизма сербского народа и жертв, которые он понес... И Сербия вполне заслужила поддержку... Мы также не должны забывать, что эта европейская освободительная война была спровоцирована Австро-Германской агрессией против Сербии. Обвинения в соучастии в сараевском преступлении, выдвинутые против Сербии в качестве предлога для агрессии, не подтвердились. Более чем сомнительно, что они вообще доказательны... Таким образом, имея все основания не принимать австрийские обвинения, есть самые веские причины оказать эффективную помощь доблестному союзнику, который на протяжении столетия сражался, защищая принцип независимости малых государств, который мы сами сейчас отстаиваем всеми силами нашей империи.

Г-н Ллойд Джордж, выступая в Куинс-холле 21 сентября 1914 года, сказал:

Если некие сербы были замешаны в убийстве эрцгерцога, они должны быть наказаны за это. Сербия это признает. Сербское правительство не имело к этому никакого отношения. Даже Австрия этого не утверждала. Премьер-министр Сербии — один из самых компетентных и уважаемых людей в Европе. Сербия была готова наказать любого из своих подданных, чья причастность к этому убийству была бы доказана. Чего еще можно было ожидать?

Журнал Punch преподнес нам "Героическую Сербию" - доблестного серба, защищающегося на горном перевале.

В период с 28 июня по 23 июля 1914 года сербское правительство не произвело арестов и не предоставило объяснений. Австрийскому представителю фон Шторку17 было сказано: "Полиция этим делом не занималась”.

Создавалось впечатление, что преступниками были совершенно безответственные люди, неизвестные властям. По мере продолжения войны, этот вопрос был упущен из виду, а наш сербский союзник и его правительство повсеместно признавались одной из малых оскорбленных наций, за освобождение и права которых британские солдаты были готовы добровольно пожертвовать своими жизнями.

Разоблачения причастности сербского правительства к преступлению не появлялись вплоть до 1924 года, когда была опубликована статья "После Видовдана, 1914" Любы Йовановича, председателя сербского Парламента, бывшего в 1914 году Министром образования в кабинете г-на Пашича. Можно привести относящиеся к делу выдержки из этой статьи.

Я не помню, был ли это конец мая или начало июня, когда однажды г-н Пашич сообщил нам, что некие лица готовятся отправиться в Сараево, чтобы убить Франца Фердинанда, которого ожидали там, на Видовдан (воскресенье, 28 июня). При нас он сказал лишь это, но далее он действовал только со Стояном Протичем, тогдашним Министром внутренних дел. Как они мне впоследствии рассказали, это было подготовлено секретной организацией и обществами патриотически настроенных студентов Боснии и Герцеговины в Белграде. Г-н Пашич и мы, остальные, сказали (и Стоян Протич согласился),