Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

— Попробуем? Может, нормально все проканает! — настаивал я на своем.

— Ладно, хер с ним… Давай, попробуем.

На войне очень многое зависело вот от таких решений, принятых на грани интуиции и здравого смысла. Риск был, но, если бы мы все время говорили себе «нет, это невозможно», то продолжали бы топтаться на месте и потеряли бы инициативу. Мы были вагнеровцами, а это подразумевало, что мы идем вперед и ищем способы, а не отмазки. В нас жил дух здорового авантюризма, который позволял делать невозможное вполне реалистичным.

— Кто первую группу поведет?

— Я! — уверенно ответил я.

Мы собрали две группы по пять человек и в утренних сумерках, перебежав поле до занятой нами позиции «Г-1», заскочили в первый дом, стоявший к нам фронтом. Дом оказался пустым. Зачистив его, мы перескочили в крайнюю шестиэтажку и забрали и ее.

— Откатились, видимо, в частник наши «приятели»… — резюмировал наш накат Тельник, рассматривая квартиру, где они базировались.

— Понимали, что отступать тут некуда. Мы бы их с «Е-2» отрезали.

С последних этажей высотки открывался прекрасный вид на весь частник вплоть до дамбы. Теперь мы могли подавлять в нем огнем любое сопротивление.

— Видишь, братан, сработало! — похлопал я по плечу Тельника.

— Хохлы теперь и из частника побегут. Высота за нами! — улыбнулся Тельник.

Мы стояли и смотрели на перспективу уходящих вглубь Бахмута частных домов и промышленных строений, которые нам еще предстояло взять. С юго-востока располагался наш тыл с двухэтажками, отвоеванными нами с таким трудом, и наша родная школа, считавшаяся теперь глубоким тылом.

— Гонг — Тельнику?! «Е-3» — наша. Можно зачищать до конца частник справа.

— Молодцы, пацаны! Вы — лучшие! Шляпы вы мои фильдеперсовые! — радостно похвалил нас батя.

44. Миор. 1.7. Переезд на «Ешки»

С детства у меня была тяга к порядку и чистоте. Для меня было важно, что мы живем не как безродные собаки в будке, а как джентльмены. Возможно, именно поэтому на гражданке я любил заниматься детейлингом машин и делать их максимально комфортными, подбирая много разных приколюх.

В подвале на «Е-1» нам показали несколько комнат, и мы стали оборудовать их под себя, наводя уют. Куда бы мы ни заселялись своей маленькой семейкой, было важно превратить неуютную берлогу в цивильное и прикольное пространство, которое выделялось своим «особенным шиком».

Притащив диваны, устроили пару спальных мест, повесили полки и даже несколько новогодних гирлянд, чтобы украсить и подсветить помещение. Нам было важно, чтобы вокруг было чисто, красиво и все лежало аккуратно на своих местах. Чтобы знать, кто и что взял и положил ли на место. Ребята разделяли мои стремления к порядку и облагораживали наше жилище, как могли. Это был наш островок, где можно было на некоторое время забыть про хаос, неразбериху наверху и происходящий вокруг ад. Приходя сюда после работы, мы могли снять бронежилеты, разгрузку, каски и оказаться в простых домашних условиях.

— Вот и отлично! — оглядел я комнату, когда мы вернулись в нее после рабочего дня и включили гирлянды. — Многие, наверное, думают на гражданке, что мы тут живем как свиньи сраные и тому подобное, но это не так.

— Свинья — это как бы сам по себе такой человек, но мы его тут быстро перевоспитаем, — с улыбкой добавил Сплеш.

— Есть, конечно, среди нас, не будем показывать пальцем, те, кто и тут будет свинячить… Но мы, я уверен, объясним им, что это неправильно! — подмигнул я Сплешу.

— Я думаю, мы без ругани сможем сказать им, что мы люди и все понимаем, опять же, но не потерпим в раю беспорядка.

Мне нравилось, что здесь, на войне, людей ценили не за внешность, красивую одежду, дорогой телефон или машину, а за личные качества. Здесь быстро выяснялось, что из себя представляет человек, без этих гражданских понтов. Только поступки и дела имели значение, а они проявлялись, в том числе и в таких мелочах, как чистоплотность и отношение к другим людям. Многие кашники, имевшие многолетний опыт нахождения в нечеловеческих условиях зон и тюрем, как никто другой, понимали это. Тут ты был просто своим человеком и этим ценен. И это было круто!

— Это вы про меня сейчас? — выглянул из своей комнаты Каталонец. — Вы специально это?

— Конечно, — глядя на него, с вызовом ответил я, — это же не я после себя оставляю объедки и немытые кружки.

— Да что вы прицепились ко мне с этими кружками? Ну, не помыл пару раз!

— А эти надкусанные огурцы, которые ты выставляешь на полку как сувенир? А пакеты эти из-под пайков?

— Да я знаю, что вы меня свиньей считаете! Постоянно меня воспитываете! Задолбали вы уже! — начал нападать он, защищая себя.

— Вот стол. Мы его убираем после того, как поели. Мы со Сплешем даже кровать заправляем по утрам, заметь. А ты откусил огурчик и положил его на полку, а он тут гниет, — взял я надкусанный Каталонцем соленый огурец. — Зачем он тут? — бросил я его в мусорную коробку.

— Короче! — окончательно разозлился он и убежал в свою комнату.

— Ребята, давайте жить дружно! — голосом кота Леопольда попытался помирить нас Сплеш.

— А чего вы меня достаете?! — крикнул из своей каморки Каталонец. — Я вас не трогал!

Это была одна из многих наших стычек в войне за чистоту и порядок, в которой сталкивалась наша тяга к порядку и его врожденная склонность к бардаку, с которой он ничего не мог поделать. Каталонец хоть и жил за стенкой, но постоянно привносил свой хаос в наш обустроенный быт. В остальном он был вполне нормальным пацаном, с которым можно было поговорить и поприкалываться.

— Ладно, Каталонец, не кипятись, пошли чаю попьем, — позвал его Шуяк.

— Не хочу…

— Да ладно тебе, порамсили и хватит, — подключился я. — Ты чем будешь после войны заниматься? Понятно, что всякое может случиться… Но все же, если мы выживем… — сменил я тему. — Я вот хочу опять открыть небольшую фирму и, как раньше, заниматься детейлингом. Полностью в тачки уйду, потому что я их обожаю! Клянусь, так и назову — «Миор-детейлинг»! Будет самым лучшим в Мытищах!

— А я, — мечтательно проговорил Сплеш, — может, в Москву перееду. В Москве все бабки. Тоже там что-нибудь открою… Ты вот, Миор, из Москвы, у вас там вообще все в шоколаде!

— Я из Мытищ, а это Подмосковье, хотя и рядом, — поправил я его. — Но ты зря так легко рассуждаешь, что в Москве просто все. Какой смысл туда ехать, если ты не родился там и связей нет?