Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

— Бомжей-миллионеров! — подхватил шутку Сабо.

— Ну, не скажи, что мы бомжи! Я тут от вас, кашников, таких историй наслушался, что на сто книг хватит! Один круче другого по прошлой жизни.

— Знаем-знаем мы твою особенность задавать неправильные вопросы… — закивал головой Мартузай. — Вообще, в определенных кругах считается неправильным задавать людям вопросы, типа, за что они сели, — ухмыльнулся он. — В зоне бы тебя быстро на место поставили.

— Так я же просто из банального человеческого любопытства! — стал оправдываться я. — Просто интересно. Не спросишь — так ничего и не расскажут.

— Помню я, как ты поначалу всем этот вопрос задавал вместо «здрасьте»! — со смехом напомнил мне Сплеш. — Помнишь, у Степы спросил?

— Ага…

— И что там было? — заинтересовался историей Каталонец.

— Только короче, Миор, короче, — попросил Сабо.

— Ну, ок, — кивнул я. — Как-то сижу я на ангарах, в самом начале, греюсь у костра. Только в Опытное зашли. Напротив меня сидит дядька. Обычный такой взрослый мужик, но по нему видно, что не простой мужик этот… — хотел я назвать его позывной, но осекся. — Позывной не буду говорить. Пусть будет… Степа! Он, ну прям видно, как будто дядька постоянно воюет. Прям от него жестью веет, — скорчил я суровое лицо, пытаясь изобразить Степу. — Подходит его товарищ, начинается разговор из разряда, кто за что сидел. Заметьте, не я его тогда начал! — заострил я акцент на этом факте. — Друг его свою историю рассказал, какую-то непонятную. И, по-моему, даже неправдивую.

— Причесал, значит, что-то? — с ухмылкой спросил Ералаш.

— Типа того… А я и говорю: «Степа, а ты за что сидел, ну, если это не секрет?» Интересный же человек! А он спокойно мне и отвечает: «Да мне вообще повезло, что всего двадцать лет дали. Так пожизненное вообще светило. Заказухой занимался в девяностые. Все было хорошо. Работал-работал, и тут прихватили моего корешка одного, а он меня сдал».

— Думаешь, тоже причесывал?

— Нет. По нему было видно, что он не врет! — помотал я головой. — Потому что там по взгляду все понятно, что такой дядька, прям крутой. Он неразговорчивый, лишнего слова не скажет никогда. Максимально сдержанный дядька. Спокойный вообще, хороший мужик.

— На таких спокойных, зачастую, все и держится. Вот, хотя бы батю возьми. Кто скажет, что Гонг не такой? — спросил сам себя Шуяк.

— Никто… — закивали мы.

— Или командир взвода? Гаврош? Тоже воин.

— А Гота помнишь? — спросил Мартузай. — Очень спокойный был мужик. Его когда затрехсотило тяжело, мы к нему подползти не могли, а он тек. Артерия перебита. Кинули ему стропу, а он на нас так посмотрел… Закурил и стропу откинул. Покачал головой, как попрощался с нами, докурил и умер.

— Ладно, давайте закругляться, — подвел итог нашим посиделкам Шуяк. — Гонг сказал, завтра наши в штурм пойдут. Нам с утра работать нужно. Что с БК?

— Нормально все. Пацаны поднесли. На пару дней хватит, — отчитался Сплеш.

— Давай тогда, убираемся и укладываемся.

Мы быстро свернули поляну, вымыли кружки, ложки и улеглись. Я лег на свое место и еще долго не мог уснуть, ворочался, вспоминая всех, с кем мне удалось пообщаться за эти месяцы, что я находился в разведвзводе. Мне было радостно, что я принял решение, хоть и расстроил этим родных, прийти воевать в ЧВК «Вагнер» — лучшую военную компанию; что смог повстречать таких необычных и удивительных людей, которые собрались под ее знаменем. Слушая храп Каталонца за стеной, мне захотелось утром извиниться перед ним за то, что я пристаю к нему по таким мелочам, как огурчик на полке и невымытая кружка. Прямо сейчас я мог бы ему пообещать, что до конца контракта буду терпеливо сносить его безалаберность, лишь бы он выжил и вернулся домой, купил себе «Приору» и замутил свой странный бизнес.

45. Стахан. 1.2. Передислокация на «Ешки»

Сидеть в последнее время в четырехэтажке было все скучнее. Когда пацаны штурмовали двухэтажки, я не сидел, постоянно выдвигался вперед, чтобы помочь им и пострелять из автомата или РПГ. Руки тех, кто хотел воевать, никогда не были лишними, особенно если дело касалось работы с пулеметом или гранатометом. Делал я это, когда не было никакой своей работы или когда нужно было завести на передок новую группу. Сначала на школу, а после того, как группы продвинулись в жилую застройку, я начал ходить и туда. Фронт двигался постепенно дальше, ходить к пацанам было все сложнее. Все было налажено и работало исправно, и мне становилось скучнее и скучнее. Я приехал воевать и не хотел отсиживаться в глубоком тылу, но к своему сожалению, по-прежнему сидел в своей четырехэтажке, смотрел на разрушенные дома и школу и вспоминал, как мы забрали их. Постепенно, незаметно для самого себя, мои мысли стали блуждать по памятным событиям этих месяцев городских боев и выдавать мне моменты, которые были не сильно связаны между собой, но из-за эмоций, которые наполняли меня тогда, сильно врезались в память…

Когда начался первый штурм двухэтажек, я сформировал группу, которая должна была заходить туда напрямую от четырехэтажки. Но первый штурм быстро захлебнулся, моя группа, потеряв одного бойца, откатилась назад. Во втором штурме группа тоже попала под перекрестный огонь и выжила только благодаря тому, что слева от нас был пригорок и высокий бордюр, за которым им удалось укрыться, когда со стороны двухэтажек по ним стали активно работать из стрелкового оружия, пулеметов и снайперских винтовок. Пролежав там час, они выползли обратно, и мы стали ждать дальнейших приказов. Тогда стало понятно, что штурмовать в лоб, без подготовки, как мы сделали это дважды, не получится. Только с третьей попытки, которой командовал Пикша, нам удалось заскочить в крайнюю двухэтажку и закрепиться в ней…

После этого ко мне пришел Абрек и перевел ко мне группу эвакуации и медиков, со всем хозяйством Обиды, который любил быть поближе к передку. Наладив их работу, я начал подумывать о переезде дальше. Позже, когда пацаны взяли «Ешки», я стал проситься туда, но пока в четырехэтажку не прислали группу министерских, меня не переводили.

— Стахан, — вышел на меня Флир, — как там наши коллеги?

— Нормально. Разместили. Все показали. Обживаются.

— Ништяк, — радостно, как обычно, брякнул он, — тогда бери своих и выдвигайся на левую «Е-1», будешь там рулить.

— Правда, ништяк! Мне тут и брать особо некого. Мясо, Власть и Майор остались.

— Майор, это который военный бывший с твоего лагеря?

— Угу. Но бывших военных не бывает.

— Понял.