Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

Я поднялся на третий этаж и, аккуратно спрятавшись за стеной, стал рассматривать ночной Артемовск в бинокль. Город был окрашен огнями пожаров, горевших в разных его местах. Воздух разрывали привычные звуки войны там, где в очередной штурм шли такие же пацаны и мужики, как и я.

На третий день, когда мы уже забрали все высотные дома и готовились продвигаться дальше, я находился со своей группой.

— Изер! Срочно все в подвал! Хохлы три танка выгнали против наших домов, по перехвату! — вышел на меня по рации Юнайтин. — Одного на фишке оставляй, а остальные в подвал! Срочно! — почти кричал он.

— Принято.

Рядом со мной был Дед, как всегда исполнительный и по-военному собранный.

— Забирай всех и срочно в подвал! — отдал я ему приказ и он, не задавая лишних вопросов, кивнул и побежал забирать группу.

Замыкать группу остался я и, когда все скрылись, я услышал несколько характерных для выхода из танка выстрелов. В ту же секунду сзади меня раздался взрыв. Взрывной волной меня толкнуло в спину и немного отбросило вперед. Все утонуло в густой бетонной пыли. «Что это было?» — успел подумать я и пополз в дальнюю комнату. Следом прозвучал еще один выстрел, от которого содрогнулось все здание. Я забился в угол и, вслушиваясь в звуки, закурил сигарету, понимая, что бегать под таким обстрелом не вариант. Когда пыль немного осела, я выглянул из-за угла комнаты и увидел, что место, где мы недавно пробегали, полностью разрушено. Плиты с пятого этажа упали вниз, разрушив все, вплоть до первого этажа. На месте подъезда зиял провал. «Фортануло нам!». Посидев немного и успокоившись, я принял решение выбираться отсюда к нашим, вглубь дома. Докурив сигарету, я пролез по узкому лазу под плитами и неожиданно натолкнулся на Юнайтина с пацанами.

— А ты что здесь делаешь? — удивился он. — Я же сказал валить!

— Я всех отправил и сам остался на фишке… — растерялся я от его тона.

— Ты че, дурак? Ты старший по точке, старший по подъезду! — придвинул он ко мне свое лицо со злыми глазами. — Ты должен был оставить кого-то, а сам уйти! Ты — одно из ключевых звеньев, — не успокаивался он, продолжая читать мне мораль. — А если бы тебя придавило плитой? Мы, считай, потеряли бы командира.

— Брат, нормально все, — стал успокаивать я его. — Танк отработал. Плиты рухнули и все.

— Не делай так больше.

— Так вышло… Я всю группу отправил и остался. Сидел и курил, ждал, пока все успокоится. Ну, и контролил эти окна, чтобы хохлы не могли накат сделать.

— Ты командир! На вот тебе подарок, — протянул он мне глушитель на автомат.

— О! Спасибо! А ты?

— А мне новый подогнали, — показал он мне свой автомат с красивым дульным тормозом. — По танкам хохлов стали накладывать, и они, недолго думая, укатили куда-то вглубь Бахмута.

Моя группа опять вернулась на свои позиции, чтобы контролировать север и прикрывать трешку, которая все еще брала позиции с запада.

47. Пикша. 1.4. Дальше на север

Пока Евмаровские пацаны чистили частник, мы давали им огневую поддержку и обустраивали свои новые позиции. Дома стояли очень удобно, украинцы могли их обстреливать только с торца северной части. Они оттянули свои последние силы дальше к себе в тыл. Пора было двигаться дальше и забрать несколько домов на севере. Тельник стал собирать новую штурмовую группу и записывать в нее бойцов.

— Слышь, братан, — обратился я к Тельнику, посмотрев список штурмовой группы, — а ты меня записать не хочешь? Охренел, что ли?

— Братан, — с недоумением посмотрел он на меня, — мест нет!

— Ты меня бережешь, что ли? Вычеркивай кого-то и меня вписывай. Мне пофиг. Я иду с вами, — с шутливой интонацией продолжал напирать я. — Мы с тобой друг без друга никуда!

— Ладно, согласен… Хотя тут должен остаться кто-то здравый, на кого я могу положиться.

— Да тут полно пацанов, кто справится, — широко обвел я рукой бойцов. — Вон, хоть Фаберже!

— Не, я с вами, — помотал он головой. — Фарго пусть будет тут старшим.

— Задолбали вы. Идем все вместе, — с наигранной злостью сказал Тельник. — Только первую пятерку веду я.

Тельник вычеркнул позывной одного из бойцов и вписал мой, тем самым положив конец нашим разногласиям. Как и в первый раз, мы разбились на две пятерки и выстроились в подъезде средней «Ешки» для штурма. Бежать до первого дома нужно было метров сто пятьдесят, метрах в двадцати перед ним было несколько гаражей, которые мы хотели использовать как промежуточное укрытие. От гаражей и дома нас отделяло большое футбольное поле, которое находилось в низине, и позволило бы нам быть незамеченными в первые минуты штурма.

— Пошли! — скомандовал своей группе Тельник, и они выдвинулись вперед.

— Фарго, как только они добегут до гаража, скажешь, — попросил я его, как самого близкого к выходу.

— Добежали!

— Пошли и мы! — скомандовал я и бросился вперед, слегка придавленный грузом БК.

На каждом из нас висели «Шмели» и РПГ, а в руках мы несли по цинку патронов и ящику гранат. Я бежал и чувствовал себя бурлаком, который тянет баржу против течения Волги. Спрятавшись за гаражи, мы ждали, пока группа Тельника заскочит в дом, чтобы выдвинуться следом. Тельник подорвал торец дома пластидом, и они забежали в образовавшийся пролом. Следом за ними заскочили туда и мы.

Закрепившись в южной стороне, мы выстроились в боевой порядок и по классической схеме «держу — иду — держу» зачистили весь дом, не встретив сопротивления. Судьба и украинцы были к нам добры, и мы опять забрали отличный укреп почти без потерь.

— Может, следующее здание тоже попробуем забрать? — окрыленный успехом предложил Тельник.

— Ну, давай попробуем… — согласился я. — Как раз свежая группа Резона подошла.

Группа Резона выскочила к следующему дому, похожему на школу, и, как только вошла в здание, нарвалась на засаду.

— Контакт! — заорал Резон в рацию. — У меня два триста.

— Закрепиться сможете? — попытались мы прояснить обстановку по рации.

— Сложно. Они нас тут ждали.

Немного пострелявшись с противником, засевшим в глубине здания, мы стали вытаскивать трехсотых и вывели оттуда оставшуюся группу.

Жизнь штурмовой группы — это непрерывная русская рулетка, к которой со временем привыкаешь. Через какое-то время инстинкт самосохранения притупляется, и возникает ложное чувство уверенности в том, что ты неуязвимый прозрачный солдат, которого не берут пули и осколки. Взяв несколько зданий без ощутимых потерь, мы вошли в раж и чуть не поплатились за это. Адреналин, который вырабатывал мозг в