Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий

— Тормозим на сегодня, — вовремя остановился Тельник, — на сегодня мы план выполнили.

— Хорошо, — согласился я.

Не успели мы принять это здравое решение, как на нас вышел Гонг и в приказном порядке остановил все действия, видя со стороны нашу неадекватность.

— Вы тут не в войнушку играете! — стал строго увещевать он нас по рации. — Вам дай волю, вы тут все разнесете. Взяли домик — и хватит. Отдыхайте. Завтра поработаем.

На следующий день мы с Тельником сами повели наши группы. Основательно поработав по зданию из «Шмелей» и РПГ, мы заскочили в него и распределились в районе входа. Группы у нас были сработанные, никому не нужно было говорить, что делать. Я шел с Тельником в паре, как второй номер. Он начал нарезать угол и внезапно стал заваливаться назад, стреляя из автомата.

— Контакт! — заорал он, падая на меня.

Я схватил его за шиворот, резким движением затащил за угол и стал прикрывать сверху огнем. Вся группа наваливала в том направлении, куда стрелял Тельник.

— Ты триста? — оглянулся я на него.

— Вроде нет… — лежа на спине, осматривал он себя.

— Целый?

— Вроде да… Что-то темное увидел — и показалось.

Часть здания со стороны противника была обрушена, и, как только мы высунулись наружу, по нам открыли огонь. Это здание мы прошли, не выходя на улицу, пробивая пластидом дырки между подъездами. Дойдя до конца, мы стали укрепляться и разделили сектора на случай ответного наката.

— Может, дальше? — в запале предложил я.

— Не, не, не… Тормозим! Второй раз нас судьба может не пожалеть, — помотал головой Тельник. — Давай, завтра.

На следующий день группа Резона зашла в соседний дом и выбила оттуда засевших украинцев. Трое из них попытались выскочить через крайнее окно, но были убиты прицельным огнем.

— Молодцы! Отлично поработали! — услышали мы в рацию голос бати, который наблюдал за штурмом через нашу птичку.

— Мы когда в шестиэтажку зашли — все в подвале там стали обустраиваться, — как обычно, выбрав свободную минуту, начал травить свои байки Фаберже, — а я на второй этаж поднялся: там квартирка прикольная, диванчик мягкий. Говорю Тельнику: «Я здесь буду базироваться». Тельник говорит: «Ты что, дебил, что ли? Тут полдома уже сложено». Я говорю: «Не, мне нравится, диванчик удобный».

— Тебе бы не Фаберже, а Андерсен нужно было позывной дать! — подколол его Фарго. — Тебя же, если заставить молчать — ты умрешь!

— Я думаю, что, когда компьютер позывные давал, он что-то про нас знал… — не обращая внимания на подколы, спокойно продолжил Фаберже. — Вот был у нас пацан, так он пожрать, страсть, как любил! И какой ему дали позывной? — обвел нас взглядом Фаберже. — Лабаз! То есть кладовка.

— А Лимузин? Он же и вправду двухметровый! Какие там еще были?

— Бакудзю! — заржал кто-то. — Так он и выглядит как самурай.

— Таджик-то? — заржал Фаберже. — Я ему говорю: «Пиши свой позывной на бронике». А он отвечает: «Я по-русски писать могу, но такое слово не смогу». Умора. Так и стали звать его коротко — Бакуз.

На душе было тепло и уютно, несмотря на разруху вокруг. Я сидел и смотрел на пацанов, которые расположились вдоль стен и мирно беседовали на отвлеченные темы. Если бы не разрушенная комната, не форма, в которую они были одеты, и не автоматы, стоявшие у них между ног, можно было бы подумать, что в баре собрались пацаны, чтобы попить пива и обсудить пацанские темы. Следом за этими размышлениями всплыла еще одна мысль: «А я вообще жил на гражданке? Или я всю жизнь здесь воюю?»

48. Миор. 1.8. Славянские боги

На следующее утро мы поднялись на третий этаж и стали перетаскивать пулемет, чтобы максимально прикрыть сектор, в котором должны были продвигаться наши штурмовые группы. «Корд» был готов к работе, короба полны патронов, и мы предвкушали начало работы. Обычно перед штурмами у меня начинался небольшой мандраж и нервяк. Хотя эта позиция была отлично прикрыта с правого фланга другими «Ешками», а слева располагался третий взвод, вероятность, что по нам отработают чем-то тяжелым, была достаточно велика.

— Вижу гражданского! — услышали мы по рации голос фишкаря, прежде чем увидели мужичка, как на прогулке шагавшего в нашу сторону по кромке футбольного поля, простиравшегося на северо-востоке от нас. — Что делаем?

— Пропускаем к нам, берем в плен и выясняем, что это за смертник-шахид, — последовал ответ Гонга по рации. — Возьмете и ведите его ко мне.

Пока не было никакой работы, я отпросился у пацанов и побежал вниз, чтобы присутствовать при его пленении. Как только дедок подошел к нашим позициям, его вежливо пригласили зайти к нам, что он безропотно и сделал.

— Ты откуда, дед? — спросил его мой старый знакомый Федот, которого я был рад видеть.

— Так оттуда, — махнул он рукой в сторону хохлов. — Весь Бахмут прошел — никого не встретил. А вы, хлопцы, с кем воюете? — уставился он на нас. — Там же нет никого.

— Дед, ты с ума не сошел часом? Там впереди хохлы. По тебе почему никто не стрелял?

— Так нэма там никого, — продолжал он настаивать на своем.

— Дед, ты чего чешешь, дебил? — стал злиться Федот. — Я хохлов наблюдаю всю ночь в ста метрах впереди, а ты тут лапшу нам вешаешь. Говори честно! Тебя на разведку отправили?

Мы обыскали деда. Ничего не обнаружив, отправили его дальше.

— Что это было? — не понимал происходящего Федот.

— Максимально наивный хохол, — высказал я свое мнение. — Они тут, видимо, в своей стране 404 совсем с ума сошли, что такую дичь затирают нам.

— Странная ситуация, но СБ, думаю, с ним разберется.

— Может, это, типа, мистический дед? Дух войны? — решил пошутить я.

— Ты еще скажи, что это Перун нам явился в виде старого! — сощурил свои глаза Федот.

— Насчет Перуна не в курсе, кто это, а вот на старого пердуна этот хохол был похож, — съязвил я.

— Эх, молодежь, — покачал он своей головой в обычной нашей каске, — славяне, а богов своих забыли! Да ты знаешь, что для наших предков значил Перун? Бог-громовержец! Бог — защитник и покровитель князя, дружины, закона и правосудия! — серьезно сказал он. — Можно сказать, двойник скандинавского Одина!

Я немного опешил, что Федот так расстроился по поводу нашей некомпетентности в истории, и замер от удивления.

— Перун не бог слепой резни, а бог-покровитель, — продолжил он, — который наделяет князя и его воинов