Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

Сейчас Джулия протянула мне газету. Ту самую, которая по словам Стефано должна была разрушить мою карьеру.

— Читай…

Тогда я взял газету у неё из рук и быстренько пробежался глазами по статье. «Артуро Маринари. Чужак, появившийся из ниоткуда, и с первого дня захвативший контроль над заведением 'Марина», — это заголовок. Дальше Фальконе расписывал, что в ходе самого независимого в мире расследования он выяснил, что с моим рестораном всё в порядке. Что я веду дела честно, готовлю вкусно, а моё меню — чуть ли не лучшее во всей Венеции.

— Кхм…

Тут я ненадолго остановился, поймав себя на мысли — слова вроде бы хорошие, правильные, но между строк буквально сочится разочарование. Ладно.

«…ведёт дела честнее, чем другие синьоры, которые владеют ресторанами неподалёку от него. Плюс мне удалось узнать, что синьор Маринари проводил специальную программу для бездомных. В рамках расследования моя команда опросила всех бездомных, участвовавших в этой беспрецедентной акции, и ни один из них не отозвался о синьоре Маринари плохо. Более того! Мои люди подходили к бездомным инкогнито и предлагали им деньги за то, чтобы они оставили негативный отзыв о программе, однако даже так никто не согласился говорить неправду…»

Затем бла-бла-бла и резюме: «Артуро Маринари является человеком, о котором многие уважаемые синьоры города отзываются, как о человеке чести. Но! Человеком он может быть каким угодно, но помимо прочего Маринари — префект. И об этой стороне его жизни я напишу в следующий раз. Пока же можно заявить, что первый этап проверки синьор Артуро прошёл. Однако это вовсе не означает, что дальше не всплывёт никакой гадости. А потому… ждите!»

— Ну… видно, что человек какой-то… странный, — прокомментировал я. — Но в целом-то вроде бы нормально?

— Нормально⁈ — воскликнул кто-то из гостей. — Синьор Маринари, вы что⁈ Если Фальконе хотя бы раз похвалил вас в своей колонке, это уже победа!

— Победа, это если бы он синьора Маринари несильно поругал! — возразил ему другой гость. — А это настоящий триумф! Вы видели, какие эпитеты в этой колонке⁈ «Замечательно», «прекрасно», «превосходно»! Синьор Маринари, вы уникальный человек! Считайте, что вы уже попали в историю этой газеты и этого города!

И зал вновь взорвался овациями.

— Спасибо, — поклонился я. — Благодарю. Но сейчас прошу меня извинить, у меня лемуры не кормлены…

Вернувшись на кухню за блюдами, которые заказали Стейси и Дороти, я наконец-то вынес их в зал. На одной был салат из кусочков свежего ананаса, банана, яблока и кешью со специальной лемурьей заправкой. На другой почти такая же композиция, вот только орешков поменьше, зато вместо них морковка и несколько листочков салата.

— Стейси, Дороти, — сказал я, выставляю тарелки перед лемурами. — Приятного аппетита…

А дальше произошло страшное… кошачий лемур по кличке Стейси с интересом понюхала ананас, взяла его в лапки и откусила. И уже в следующее мгновение она закатила глаза, схватилась за шею, громко икнула и упала на спину, свесив язык на бок.

— Э-э-э…

Я замер. Джулия тоже. У меня задёргался глаз. У Джулии оба. Округлив глаза до размера блюдец, девушка начала красться назад, — видимо, за телефоном, чтобы позвонить врачам, — но тут…

— Ах-ха-ха-ха! — расхохотался Греко. — Синьор Маринари, вы поразили Стейси! Она так шутит только с теми, кто ей действительно нравится!

Лемурка вскочила, как ни в чём ни бывало, похихикала в пушистый кулачок, и снова принялась за ананас. Я же облегчённо выдохнул и случайно перевёл взгляд на бар, а там… Оборванчик перестал обниматься с Принцессой и стоял в позе низкого старта, при этом в одной из рук сжимая маленькую игрушечную лопату. Знаю тряпичного негодяя как облупленного, я сразу же понял ход его мыслей — Оборван уже собрался избавляться от тела.

— Отставить, — одними губами сказал я кукле. — Всё в порядке, — а затем снова обратился к Габриэлю. — Ну и шуточки у вас. Пожалуй, сегодня я выпью что-то покрепче, нежели кофе по-ирландски.

— Согласна, — поддакнула Джулия. — Мне что-то тоже поплохело…

Глава 6

Очередное идеальное утро в Дорсодуро — я, утреннее солнце, чайки и кофе. Ко всему местному я уже накрепко привык. И к запахам местным, и к местному аудиоряду, и к снующим мимо гондолам. А вот сомнения для меня, признаться честно, оказались как будто бы в новинку.

Сделав глоток, я поморщился и понял, что забыл добавить в кофе сахар. Горько. А впрочем… самое то для моих нынешних размышлений.

Итак, вопрос: что мешало мне просто прийти в цех, накопив порядочно положительной энергии, хорошенько напрячься и убрать чернушек силой? Пришёл, увидел, победил, всё как я люблю. Ответ: что-то мешало. И если начинать разбираться в причинно-следственной связи поглубже, на ум приходит мысль о том, что в последнее время Артуро Маринари стал слишком мягким.

И на чернушек я смотрел теперь не как на аномальную угрозу, а скорее как на наглых соседей, которые заняли тамбур лестничной клетки своим грёбаным велосипедом. Не убивать людей — это норма и она даже не обсуждается. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Но с недавних пор мне, получается, и аномальщину трогать жалко.

В целом оно немудрено, поскольку мой окружение теперь внезапно состоит на бОльшую часть из нечисти. Петрович, Женевра, Агуриели, Шон, Конан, Ужас Глубин… всех не перечислить. К тому же, чернушки на полном серьёзе хотели стать шарфами. Ну и как убить такую милоту?

— Маринарыч, — раздалось из-под стола. — Ты опять на синьору Андреа в упор пялишься. Так тебя скоро Юлька ревновать начнёт, да и старушке неловко.

— Отстань, — попросил я.

— О чём думаешь-то? Опять о Римской Империи?

— Петрович, задолбал! Иди уже работай!

Домовой тяжко вздохнул и исчез. Я же вернулся к своим размышлениям: жалко у пчёлки, а проблемы с чернушками в цеху нужно было решать, причём чем быстрее, тем лучше. Три повара на такой гигантский цех — это непозволительное расточительство производственных мощностей. К тому же слепые отгружают коробки, что мне категорически не нравится.

И не мне одному, к слову. Барт уже пожаловался на то, что его помощника на зоне погрузки какой-то теневой молнией шарахнуло, когда он полуфабрикаты забирал. Не критично, конечно, но неприятно. Для меня слишком много ненужных объяснений, а для людей вокруг слишком много ненужных разговоров.

Ладно. Допив кофе, я