Нечистые слова. От заговоров до мемов: как русский язык хранит историю - Сергей Владимирович Жарковский

Науз: все у нас связалось в узелки тугие

Вера в магическую силу узлов — явление всемирное. Она существовала у вавилонян и ассирийцев, которые вешали на детей амулеты из ввязанных в узелки костей, у греков и турок. Были в ходу подобные суеверия и в Древней Руси, где такие колдовские узлы назывались «наузы». Так, князь Всеслав Полоцкий, если верить летописям, всю жизнь носил на голове особую повязку-науз, которую волхвы навязали ему по совету матери при рождении.

С наузами тесно связана ладанка — мешочек, в который зашивали кусочек мощей или «херувимский ладан». Кстати, предшественником ладанки был более простой амулет: узелком обвязывали целебные траву или коренья, уголь, соль, серу, засушенное крыло летучей мыши, змеиную кожу или головку. Носили такие наузы на шее и надевали, например, перед тем, как отправиться в дальнюю дорогу.

Были и другие формы «узелковой магии». Красную шерстяную нить повязывали на запястье, чтобы уберечь руку от «сглаза» и боли в суставах («чтобы не развихлялась»). Девять таких нитей на шее ребенка должны были предохранить его от краснухи. В Тверской губернии для защиты стада от волков на шею коровы, которая шла первой в стаде, вешали специальную сумку «вязло», она «связывала пасть» хищнику.

Наузы играли важную роль во всех ключевых моментах человеческой жизни: рождении, свадьбе и смерти.

Так, чтобы роды прошли легко, с родильницы снимали все узлы: расплетали косу, размыкали в доме все замки, выдвигали ящики. Если же процесс появления ребенка на свет затягивался, могли даже просить священника открыть Царские врата в церкви, символически «развязывая» путь для новой жизни. Новорожденного же, напротив, старались защитить наузами. Помимо крестильного креста — главного охранительного талисмана, — на шею ребенка часто вешали какие-либо лечебные амулеты.

Использовали наузы и на свадьбе, которая считалась крайне уязвимым для порчи событием. В некоторых местностях, наряжая невесту, накидывали на нее рыболовную сеть или просто опоясывали длинной нитью со множеством узелков. Считалось, что колдун или ведьма смогут навести порчу, только распутав все эти узлы. Вероятно, с этим же связана примета, что ходить без пояса грешно.

Что касается ухода в мир иной, то и здесь было место наузам. Если умирающий мучился перед смертью, для облегчения его страданий в доме отпирали все замки, двери и сундуки, даже приподнимали одну половую доску. Естественно, и на самом человеке не должно было остаться ни одного узла.

Однако сила науза была обоюдоострой. Тот же узел, что давал защиту, в руках колдуна превращался в оружие. Завязанный знающим человеком узел «с приговором тайных слов» привлекал болезни и беды, мог лишить мужской силы.

За создание наузов даже можно было попасть под суд и пытку. В 1677 году в Олонецком уезде был допрошен с пыткой бобыль Калина Ортемьев, у которого нашли «травы, коренье, табак, кости жженые с воском, змея и летучие мыши». В 1680 году крестьянина Игнашку (Игнатку) Васильева били батогами за то, что у него на шее вместе с крестом был завязан узелок с «кореньком» и травкой. На допросе выяснилось, что корень, называемый «девятиной», носили от сердечной скорби, а трава была от лихорадки. Хоть власти признали эти средства безвредными, суровое наказание все равно последовало.

Церковь на протяжении столетий вела непримиримую борьбу с наузами, видя в них пережиток язычества и «бесовское обаяние». Проповедники называли ношение наузов «поганским делом» и «13-м мытарством», через которое проходит грешная душа. В «Слове о злых дусех» (текст XII века, приписываемый ростовскому епископу Кириллу) автор горько сетует: «А мы ныне хотя мало поболим… то оставляем Бога — ищем проклятых баб-чародеиц, наузов и слов прелестных слушаем». Митрополит Фотий в 1410 году в послании к новгородцам наставлял: «Учите, чтобы… лихих баб не принимали, ни узлов, ни примовленья». Стоглавый собор 1551 года, а позже и царские грамоты (например, 1648 года) осуждали обычай приглашать волхвов и знахарей, которые «над больными и над младенцы чинят всякое бесовское волхование».

Интересно, что, хотя речь здесь и идет фактически о неодобряемой священниками магии, в народных заговорах можно встретить формулы вроде: «Завяжи, Господи, колдуну и колдунье… уста и язык — на раба Божия зла не мыслили».

Более того, несмотря на многовековое давление со стороны Церкви и государства, вера в целительную силу узлов продемонстрировала удивительную живучесть. Сегодня мы, может, уже и не вешаем на шею мешочки с сушеной летучей мышью, но уж людей с красной нитью на запястье вы точно видели — это все отголоски прошлого. И если помнить про наузы, совсем по-другому воспринимается строчка из песни: «Узелок завяжется, узелок развяжется». Чем не магическая формула?

Оберег: система магической безопасности

Этимология слова «оберег» нехитра — оно происходит от глагола «беречь» с усилительной приставкой «о-». Даль в своем словаре именно так и определяет оберег: «предмет, который “оберегает” владельца от зла». Впрочем, это понятие в народной речи могло означать не только вещь, но и само действие охраны или прочитанный заговор — «шептанье, наговор, разрушающий вредные чары».

В северных говорах «оберегом» также называли записанные на клочке бумаги или в тетрадке заговоры — на сохранение имущества, на удачный промысел в море или на защиту скота от хищников в поле.

Материал и форма оберега сильно зависели от местных традиций. Там, где была распространена добыча дикого лесного зверя, самыми сильными амулетами считались когти и зубы хозяина тайги медведя. В оренбургских степях предпочтение отдавали змеиной шкуре или камням с естественными отверстиями — «куриным богам». Классическим предметом-оберегом являлся, собственно, и нательный крест. Были и универсальные предметы-символы: ключи, которые «запирали» опасность; веники, что «выметали» нечисть из дома; пояса, что как бы очерчивали защитную границу вокруг тела. К оберегам, кстати, относятся и наузы, о которых рассказывалось выше.

В некоторых регионах, например в олонецких деревнях, существовала даже своя «классификация» оберегов по степени мощности и назначению. Простые защитные предметы делали самостоятельно, а вот для создания чего-то серьезного вроде «нашептанной сбруи» для свадебных лошадей («чтоб три года слезы не текли») приглашали специального человека, часто пожилую женщину, которая владела нужными заговорами.

Настоящий оберег нельзя было просто купить — его следовало изготовить, причем в определенное время и, естественно, соблюдая строгие ритуалы. А на ярмарке вам под видом амулета впарили бы всего лишь красивую побрякушку, но с магической точки зрения пустышку.

Овсень: осанна Новому году

Когда в деревнях средней полосы России в канун Нового года под окнами раздавались громкие, нараспев выкрикиваемые возгласы «Ой, овсень!» или «Авсень!», вряд ли простые люди задумывались, что