Правила волшебной кухни 9 - Олег Сапфир

— Пойдём за столик, — сказал я, беря синьору Каролину под руку. — Я тебя сейчас накормлю. Не поверишь, я сегодня приготовил тестароли с песто…

— Тестароли! — её глаза засветились радостью. — Твоё фирменное блюдо! Как же я по нему скучала!

Я усадил синьору за лучший столик у окна, попросил её подождать и пошёл доделывать пасту. И думаю, не нужно лишний раз объяснять, что с синьорой Каролиной мы видимся всего лишь второй раз в жизни, фраза «как же давно ты не заходил» не имеет никакого смысла, ведь это именно она пришла в «Марину» и тестароли я готовлю вообще первый раз в жизни.

Ставить диагнозы я не берусь, но у синьоры Каролины была запущенная болезнь. Она путала людей, не узнавала знакомых, а иногда с нуля придумывала несуществующих персонажей, с которыми у неё был довольно весомый бэкграунд. Каролина забывала, что было вчера, зато помнила какой-нибудь понедельник сорокалетней давности с фотографической точностью. Короче говоря… понятно.

Сегодня я её сын. И, к слову, быть им неплохо, потому что вчера она приняла меня за башмачника и около часа отчитывала за вещи, которые я не совершал. А именно за то, что я дал гарантию десять лет на туфли, а они развалились через девять. Так ещё и гарантийный случай не компенсировал, потому что куда-то пропал — вот такой я гадкий человек.

Антонио потом долго извинялся за поведение синьоры и рассказал мне, что тот башмачник, о котором шла речь, умер сорок лет назад. А туфли не просто отходили свой гарантийный срок, но и ещё лет пятнадцать сверху.

Итак. Закинув тестароли в подсоленную кипящую воду, я набрал Аугуриели:

— Утро доброе. Как там продвигается создание нашего центра лечения разума?

— Утро, синьор Маринари, — голос Аугуриели звучал натянуто бодро. Парень явно устал, но не хотел подавать виду. — Продвигается. Как раз работаю над этим. Всё-таки медицина, сами понимаете, просто не будет. Нужны лицензии, без которых нам могут настучать по шапке. Хотя… вы же префект, и ваше слово всё равно последнее. Как скажете, так и будет.

— Делай, — коротко ответил я. — Всё под мою личную ответственность. Если нужно будет подмахнуть пару бумажек, то я без проблем.

— Хорошо! — Аугуриели равно обрадовался. — Тогда у меня есть хорошие новости. Для центра нашли на балансе города пустующее двухэтажное палаццо как раз неподалёку от заготовочного цеха. Дом долго пустовал без жильцов-людей.

— Жильцов-людей, — повторил я. — А жильцы-нечисть?

— Есть такое, — ответил Аугуриели. — Но проблема уже решена. Там обосновалась целая колония синих пикси, и я уже нашёл им местечко для переезда. Подвал соседнего палаццо, там сохранилось печное отопление, так что тепло будет в любое время года.

— Тепло? — переспросил я и задумался.

Всё-таки некоторые книги, которые мне всучила Джулия, я уже прочёл. И потому прекрасно знал, что:

— Так ведь синие пикси любят, где попрохладнее. Это жёлтым тепло нужно.

— Ну… на самом-то деле они жёлтые, — ответил Аугуриели. — Просто немного пристрастились к вину, и потому мы их за глаза синими называем.

— Понял… ну… работай, что ли?

— Хорошо, синьор Маринари!

После я покормил синьору Каролину обещанной пастой, посидел с ней и следом предложил покататься на гондоле.

— Хочу показать тебе своё производство, — предложил я. — Это не очень интересно, но прежде мы можем прогуляться по пирсу.

— Конечно! — старушка аж в ладоши захлопала. — Отличная идея! Но мне сперва нужно допить свой эспрессо…

Каролина взяла маленькую чашечку и медленно, смакуя каждый глоток, стала допивать кофе. Антонио тем временем подозвал меня на пару слов, спросил уверен ли я в том, что делаю, а когда услышал, что уверен, опять рассыпался в благодарностях:

— Синьор Маринари, благодарю вас от всего сердца. Вы даже не представляете, как это важно для синьоры Каролины. Она в последнее время совсем плохая стала, и я уже боялся что… неважно. Главное, что сейчас она счастлива. Сперва, правда, не поверила, что вы ее пригласили, но зато потом весь вечер только об этом и разговаривала.

И ещё немного о самой синьоре Каролине. Когда-то она была знаменита на всю Венецию, как модельер. Шила одежду, создавала собственные бренды и помогала раскручивать чужие. И… да. Со слов Антонио, она постоянно помогала другим людям. Была почётным членом неисчислимого количества волонтёрских организаций, и если хоть какому-то человека нужна была помощь, то всегда оказывалась рядом.

— Она как никто другой заслуживает счастья, — подвёл Антонио.

— Я знаю, — кивнул я. — И я действительно хочу ей помочь. Однако должен предупредить вас, что у меня в этом деле имеется и свой собственный интерес.

— Правда? — нахмурился Антонио. — А какой? Я знаю вас, синьор Маринари, как человека слова и исключительно благих намерений. Так какой же у вас может быть интерес?

— Я хочу открыть центр, — ответил я. — Небольшой. Медицинский. Который будет помогать таким людям, как синьора Каролина. У меня есть специалист, который занимается такими проблемами, и я хочу посмотреть — получится ли у него помочь старой синьоре. Если получится, то центру быть. Но ваша подопечная, как вы только что, наверное, поняли, станет подопытной.

Антонио ни капельки не напрягся.

— Конечно! — ответил он. — Вы ведь знаете, что я с синьорой Каролиной уже тридцать лет вместе! И буду как никто благодарен вам, если у вас действительно всё получится.

— Сделаю всё, что смогу, — пообещал я.

Синьора тем временем допила свой кофе, и мы отправились на прогулку. Сперва Рафаэле прокатил нас по каналам, потом как я и обещал мы прошлись по набережной, и в конце концов оказались в конечной точке нашего пути. В заготовочном цеху.

Внутри было светло, — чернушки после очередного втыка работали как надо. Они знали, кто придёт, когда придёт и, главное, зачем. Поэтому заранее обернулись в чёрные шарфы и висели на вешалке при входе.

Прямо с порога я взял одного из чернушек, подошёл к синьоре Каролине и осторожно обернул его вокруг шеи старушки.

— Работай, — еле слышно шепнул я шарфу, а затем объяснил: — Тут кругом промышленные холодильники и морозилки, так что может быть прохладно. Не хочу, чтобы ты простудилась.

— Как заботливо! — охнула синьора, а потом погладила чернушку. — Какой милый