Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

Некоторые сотрудники, даже самые закоренелые лодыри, стали потихоньку роптать: не то хронические недуги о себе вдруг напомнили, не то возраст давал о себе знать, не то попросту на столах скопились такие вороха «входящих», что оторопь невольно одолевала.

Стокилограммовый главбух, всю жизнь, кроме подкидного, никакими играми не увлекавшийся, начал жаловаться на сердце, но из списка футболистов его все равно не вычеркнули.

Инспектор Пташкина — женщина раздражительно-говорливая и к тому же хронический гипертоник — тоже попыталась отвертеться от физкультмероприятий, но начальство тут же вежливо разъяснило:

— Нельзя подрывать коллективные устремления и тягу к массовости.

Местком с гордостью все чаще фиксировал случаи, когда молодые крепкие сотрудники вначале один день в неделю, а затем три стали целиком посвящать спорту. Прихватив с собой чемоданчик с формой, они во главе с Колпачевским уходили из отдела на районный стадион и все восемь часов, в поте лица, бегали, прыгали, гоняли мяч, а потом мчались на заманчивую речку…

Спустя полгода в райисполкоме и областном управлении встревожились: стали доходить сигналы, что в отделе дисциплина разболталась, словно автомашина с довоенным стажем, посетители неделями не могли получить вразумительного ответа, а все неотложные указания надежно складировались в самом долгом ящике.

…Однажды Пташкина оповестила коллег:

— Сегодня узнала: Колпачевского сняли с такого же отдела в соседнем районе.

— За что? — спросил главбух, посасывая валидол.

— Там он только сам укреплял здоровье и ежедневно полдня занимался оздоровлением: бегал трусцой, поднимал гири (под письменным столом хранил), подтягивался на металлической палке, играл с личным шофером в пинг-понг, ходил в парную. Когда же вконец развалил дело — сняли. На прощанье он сказал: «Виноват. Учту на предстоящей работе. Откажусь от индивидуализма. Исправлю ошибку».

— Вот и исправил, — вздохнул главбух и пошел, согласно графику, играть в футбол.

Даешь кантату!

Хочется провозгласить здравицу и даже стоя спеть гимн нашему предприятию «Прогресс» и его директору! Хочется увидеть многосерийный фильм или трехактовый спектакль, посвященные успеху прогрессистов! Хочется услышать песню, а то и, извините, кантату на эту тему! Короче, мы достойны любого оптово-розничного худпроизведения!

Не подумайте, что это нескромность или некрасивое зазнайство.

Нет, реальная жизнь натолкнула меня, начальника отдела поставок, написать эту статью в центральную прессу — надо же по-настоящему оценить наш оглушительный успех.

Мне даже слышатся на большом расстоянии бурные аплодисменты смежников. Они прислали полдюжины, а то и больше, писем в «Прогресс», и в каждом — сердечное спасибо, низкий поклон, горячая благодарность за нашу дисциплинированность, высокую сознательность и верность зафиксированному слову.

Все это мы принимаем как должное…

В самом деле, разве можно было не заметить, замолчать заслуженное достижение?!

Не без волнения изложу суть нашей трудовой доблести…

В срок и сполна мы выполнили договорное обязательство по поставкам смежнику комплектующих изделий. Вдумайтесь: предприятие, не считаясь с собственными интересами, превратилось прямо-таки, в образцовую договаривающуюся сторону!

И хотя впервые за десять лет мы реализовали этот пункт, есть все основания безо всякой оглядки гордиться замечательной победой.

Дело не в том, каково будет положение в ближайшие месяцы и кварталы. Важно, что первая ласточка-чудесница победно взлетела!

Честь и слава авторам и творцам вышеназванного события!

И никакие прошлые и, возможно, будущие критические замечания, даже резкие нападки не испортят нам настроение, рожденное выдающимся свершением коллектива под непосредственным руководством нашей испытанной дирекции.

Еще раз адресуюсь к представителям художественно-творческой интеллигенции: откликнитесь и соответственно воплотите!

Несомненное благо

Погода была такой бесперспективной, что ох как еще долго самолеты будут дремать в аэропорту.

Снабженец Бобриков, человек немолодой и вконец вымочаленный командировками, несколько часов почти неподвижно стоял в забитом до отказа зале ожидания: сесть негде было — даже чемоданчик держал на весу. И на улицу не высунешь носа: валом валил мокрый противный снег…

«Что же делать? — вяло размышлял Бобриков. — Вот-вот упаду от изнеможения… Трое суток не присел ни на минуту. Даже в приемной замдиректора завода-поставщика почти двести минут стоя обхаживал секретаршу…» И вдруг встрепенулся и сам себя похвалил: «Надумал! Умница! Светлая голова».

Через несколько минут он был у дверей ресторана. Как ни странно, швейцар, похожий на абсолютного чемпиона по боксу, молча впустил. Как ни странно, нашелся и свободный столик. Бобриков даже насторожился, но тут же с сладострастным вздохом грузно опустился на стул и блаженно вытянул ноги…

Прошел час, полтора, но официантки его упорно не замечали. Спустя два с лишним часа снабженец заволновался: «Этак и на самолет опоздаю. Да и есть зверски захотелось…»

Но вот наконец дева в ажурном фартуке и со сказочной наколкой на волосах подплыла:

— Зря, мужчина, сидите… этот столик не обслуживается…

— Что же вы все время молчали?

— Выполняла заказы других посетителей. Прошу за тот столик, что у входа на кухню…

Покорно побрел малость отдохнувший пассажир и снова пригвоздил стул к бывшему паркету.

Когда часы пробили девять, командированному принесли обед.

Репродукторы по-прежнему молчали. Снабженец понял, что время еще есть. И с вдохновением кадрового гурмана стал медленно и осторожно, точно ему только вчера закончили протезировать рот, смаковать закуску, первое, второе, пиво…

Благо официантка снова о Бобрикове запамятовала, он продолжал послеобеденный отдых…

В полночь дева подплыла и получила деньги.

И вдруг подал голос аэропортовский диктор: «Через несколько минут начнется посадка на самолет…»

Отдохнувший и насытившийся Бобриков, помахивая чемоданчиком, упругим шагом направился в указанное место. А в голове зрела идейка: прислать в ресторан благодарность за то, что хорошо поел и славно отдохнул. «Вот она диалектика… Оказывается, что мучительно затяжное обслуживание иной раз — благо. Несомненное благо!»

Точные сведения

— Прошу меня выслушать, — настойчиво просил инспектор по технадзору Кокорев.

— Неужели не видишь — занят по ноздри, — бросил завотделом и по ошибке сунул вторую телефонную трубку в ящик письменного стола.

— Не могу я молчать!

— Да о чем ты?

— О несправедливом обвинении со стороны вашего первого зама.

— В конце дня побеседуем. Некогда сейчас.

Спустя пятнадцать минут инспектор бросился к главному инженеру.

— Что случилось?

— Острая нужда сообщить вам о незаслуженном, резком замечании…

— Неужто нельзя перенести разговор? Меня ждут на объекте, — и, накинув плащ, инженер ринулся к выходу.

Просидев часа два в приемной, Кокорев к обеду все же попал в кабинет начальника управления.

— Сегодня произошло чепе! — начал инспектор, будто собирался сообщить о тотальном стихийном бедствии.

— Обрадовали. План квартальный трещит по швам, а вы еще одну радостную весть бережно, как хрустальную вазу, доставили… Слушаю…

— Первый замзав нашего отдела утром кровно меня обидел. В присутствии сотрудников