Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

— Собирался встретиться с участниками самодеятельных коллективов…

— Успеете! Явка без опозданий!..

Через несколько минут позвонили из райисполкома и уведомили: «Вы в составе инициативной группы по учреждению местного общества книголюбов». Директор не успел возразить. Так же стремительно и категорично руководителя очага культуры спустя четверть часа проинформировали о том, что он зачислен в бригаду по обследованию подсобных помещений торговых точек, в президиум общества любителей природы и назначен заместителем (на общественных началах) председателя Освода.

Робкие возражения с ходу получили достойный отпор: в одном случае директору популярно разъяснили, что и посетители Дома культуры участвуют в товарообороте, в другом — напоминали, что культпросветработники тоже «уважают ландшафт, пейзаж и другие красоты окружающей среды», а в третьем — с металлом в голосе внушили, что «в водоемах регулярно купаются и вверенные вам кадры».

Незадолго до обеда позвонили поочередно: из общества «Знание», редакции и милиции. Сугробин безропотно записал в конце большого листа очередные поручения: «Заведующий внештатным отделом районной газеты. Лектор-общественник. Заместитель начальника народной дружины…»

Время уже обедать, а директор дальше первой страницы в объемистой папке так и не продвинулся.

«Вот это оперативность и ритм! — устало размышлял Сугробин. — Вчера утвердили, сегодня приступил, а уже имею общественное поручение».

Очередной телефонный звонок то ли от перегрузки аппарата, то ли от «звукового переутомления» хозяина кабинета казался куда резче и оглушительнее охранного звонка, что во время проверки срабатывает у входа в магазины.

— Вы включены…

— Да я же… (И мысленно промолвил: «Десятое поручение. Одно утешение: все же не дюжина».)

— А вы ко всему и имеете самое прямое отношение!

— Когда же я буду вгрызаться в свое служебное дело?..

— Недооцениваете! — и абонент с возмущением шмякнул трубку на рычаг.

Беруши

Да это же черная, я бы даже усилил, иссиня-черная неблагодарность!

Шестой год мы живем над Голубковыми. Кажется, он числится каким-то конструктором. И все это время ни разу не обижали его семью, не вступали в ссору, я бы даже усилил, — в конфликт.

Да и что нам делать? Лестничную клетку убираем по очереди. Телефоны у нас неспаренные. Собак и кошек не держим. Маленьких детей не имеется.

И все же Голубков не стесняется, я бы даже усилил, набирается наглости обращаться к нам с претензиями. Видите ли, на высшую громкость включаем стереорадиолу и телевизор. Видите ли, сын иногда придет с гулянья и в полночь играет от души на электрогитаре. Видите ли, в пять утра я делаю все упражнения рекомендованной медициной зарядки, в том числе и подскоки.

Да разве все это вольности?! Разве это не вызвано неумолимыми обстоятельствами?!

Прокомментирую по порядку.

На всю громкость включаем бытовую технику, приобретенную в государственных торговых точках, потому что я плохо слышу на одно ухо и вообще музыку, песни и спортпередачи не воспринимаю шепотком. Чего стесняться — не анекдот же рассказываю!

Продолжим беседу. Сын иногда играет ночью не от хорошей жизни, а от длительных переживаний. Три жены законных от него ушли. Почему же не излить душу? А вдруг человеку легче станет, и войдет он в норму. Я бы даже усилил: может, искусство приведет в рабочее состояние его нервную систему.

Неужто лучше, если бы он глубокой ночью пел тоскливые песни во дворе и шастал по улицам, как, извините, бродячая собака?!

Ну, о зарядке и говорить нечего: мой личный и общественный долг — беречь здоровье. А в пять начинаю, потому что днем регулярно два-три часа отдыхаю, да и ложусь не позже девяти. Спортпередачи и те после режимного часа не воспринимаю.

Короче: я не какой-нибудь там бывалый лодырь-лежебока, чтобы вставать в семь-восемь утра. Да жизнь и не так шибко длинная. Вот и рассудите — правильные ли к нам претензии?

Более того, когда был в столице, купил соседям пачку изделий под названием «беруши». Эти белоснежные квадраты из мягких синтетических волокон один академик, что придумал их, назвал «беруши», или «береги уши»… Сворачивай квадратик конусом, закладывай в уши и спокойненько храпи — ни один звук не пробьется. Тем более — радиола, телевизор или гитара.

Я бы усилил: не купил, а подарил соседям эту самую пачку «берушей» — за 35 копеек. Правда, они заплатили, поблагодарили и все же попросили поберечь тишину. А я в ответ:

— Да разве она — деньги или личное имущество, чтобы ее беречь?! Пожалуйста, создал вам все условия: затыкайте ваши драгоценные уши и изолируйтесь от соседей, от окружающих звуков, как самые настоящие индивидуалисты-эгоисты!

Они же через недели две «отблагодарили» — снова в домоуправление обратились.

Да что я им на свои кровные кожаный шлем должен покупать? Или стены на собственные средства обить звуконепроницаемыми плитами?

Нет, видно, придется написать в институт, где служит конструктор. И сообщить, что он грубо нарушает правила общежития и, я бы усилил, создает в многоэтажном доме нездоровую микрообстановку.

Пиктограмма

Битый час Степка пытался проскользнуть через проходную фабрики к своему дружку Ковшову. Но вахтер стоял как не поддающаяся ветрам, дождям и времени скала:

— Не положено! Сколько тебе разъяснять. Предприятие научное и почти секретное. Кроме того, сегодня — зарплата… А может, ты налетчик?

— Да ты что, сдурел, дед! А насчет научного — так вы ляпаете рахитичные неваляшки и сумки дамские, от которых душу воротит.

— Не оскорбляй по-хулигански. Я — на ответственном посту. Теперь уж ни за што не пропущу!

Степка с опозданием понял, что допустил промашку, и стал улещать престарелого стража: извинился, предложил сигареты, обещал пивом после смены попотчевать, а затем спросил:

— Может, разрешишь Ковшову записку передать. Позарез нужно! Сверхсрочное дело! Важное и неотложное, даже на полдня нельзя передвинуть!

— Ладно, — смилостивился бдительный вахтер. — Это можно. Только пиши печатными буквами и без намеков и иностранных слов.

— Хорошо. Учту, — сел Степка под тополем и мучительно стал сочинять послание.

Спустя четверть часа вручил вахтеру вчетверо сложенную бумажку и приложил к ней только что открытую пачку сигарет.

— Ладно. Вручу. А пока отваливай… Через час приходи — когда смена кончится…

Вахтер развернул бумажку и насупился: «Что же это такое — одно только слово понятно «Ковшов», а остальное — какие-то значки… Может, сурьезное дело замышляется? Покажу-ка сменщику. Он, хотя и помоложе, но грамотный — шесть классов кончил… Того гляди — благодарность и премию получим…

С полчаса рассуждали, советовались вахтеры и наконец пришли к единому выводу: «Записка секретная — изображает что-то запрещенное… Кто ответит, что означают эти, вроде детские, рисунки: две ноги, ромашка, бутылка, какая-то банка и два четырехугольничка, смахивающие на пачки сигарет?»

Хозяева проходной немедля сообщили начальнику