Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

— Короче — в чем суть?

— А в том, что якобы я лично снова опоздал на работу. Я же задержался всего на пять минут.

— Наказывали вас за это раньше?

— Да, в свое время был объективный приказ. И там приписывали десять минут.

— Ну, а фактически?

— Не помню. Но это — вполне скромное и допустимое опоздание.

— Допустимое? А чем вы сегодня до обеда занимались?

— Пытался разъяснить и пожаловаться. Наконец, попал к вам на прием.

— Выходит, Кокорев, вы правы…

— Я же лично говорил и не сомневался…

— …Не до конца проверенное предъявлено вам обвинение! Вы опоздали, а вернее, прогуляли не пять минут, а полдня!

Инспектор привстал и заглянул на часы.

— Кстати, о сегодняшнем вашем трудовом вкладе приказ написан?

— Нет.

— Зря. Ладно, позже я дам самые точные сведения.

Утечка информации

— Галопом ко мне, — не здороваясь, бросил в телефонную трубку Казначеев.

И через несколько секунд в кабинет начальника дорожно-ремонтного участка вбежал его заместитель Телепухин.

— Слушаю вас и запоминаю.

— Разберись, кто допускает утечку информации. Рекомендую несколько путей, а проще говоря, даю тебе целую связку ключей для разгадки.

— Слушаю и запоминаю.

— Попытайся разузнать, у кого из числящихся у нас по штатному расписанию длинный язык. Не дает эффекта — разведай, кто обожает читать в прессе всякие критические статьи, «По следам выступлений» и посылать письма в органы печати. И если и это не поможет — займись физиономистикой…

Заместитель встал и растерянно уставился на непосредственного руководителя.

— Разъясняю популярно.

— Слушаю и запоминаю.

— Это значит, что ты незаметно должен понаблюдать за подозреваемыми объектами. И по выражению их органов лица — глаз, губ, улыбки, а также голосу догадаться, кто может выносить информацию из избы и подрывать авторитет нашей организации. Ясно?

— А как же? Как всегда. Вот только не усек, какая информация утекает.

— Разъясняю. Кто-то сообщает на сторону, что мы иногда общаемся за товарищеским столом за казенный счет.

— Какая несправедливость! Какая клевета! — и заместитель засучил ногами.

— Хватит причитать.

— Слушаю и запоминаю. Немедля берусь за дело.

Через несколько дней Телепухин спозаранку явился к начальнику.

— Сутками не спал и не питался, а докопался!

— Не суетись, докладывай по порядку и не сучи ногами.

— Докладываю. Утечка информации по вине кассира Голубкиной и ее подружки — техника-учетчика. Они написали заметки в редакцию районной и областной газеты.

— О чем информировали? О наших обязательствах?

— Нет. О том, что «бригадир Коньков получает незаслуженно премии, а потом вместе с руководством участка пропивает».

— Откуда ты знаешь на память цитаты из кляузы?

— С превеликим трудом, благодаря сметке, извините за нескромность, личным контактам, узнал в областном управлении и в райисполкоме, о чем сообщали наши подчиненные.

— А что, и туда пробилась утечка?

— Нет. Редакции переслали им «входящие», сочиненные подружками.

— Телепухин, раз ты такой сообразительный, объясни: премии получали и многие другие. Как же они точно угадали, что именно Коньков получает средства для товарищеского общения.

— А очень просто. Когда Коньков приходил раньше всех и руки у него дрожали, глаза блестели и жаждали — значит, догадывались: готовится застолье. Это мне в бухгалтерии рассказали, со слов Голубкиной.

— Понятно. Молодец. Рекомендую…

— Слушаю и запоминаю.

— Рекомендую кассира и техника выдвинуть или подвести под сокращение. Конькова более надежным бригадиром надо заменить… Завтра сразу же после работы соберемся. Обмоем твое старание и ловкость.

— Благодарю. Все будет выполнено немедля.

…Утром заместитель вбежал к начальнику с газетой в руке.

— Не успел реализовать ваши указания. Письмо подружек напечатали… Да еще с комментариями. Да еще назвали «Премия с закуской».

— А виноват ты, Телепухин, — начальник поднялся и грохнул кулаком по столу. — Затянул розыск. Надо было не за пять дней, а за сутки все разнюхать! Тогда бы и утечку могли пресечь, и к писакам найти ключики.

— Слушаю и запоминаю, — стоял Телепухин по стойке «смирно».

— Хватит как попка бубнить. Иди и готовься к приезду проверяющих. Наведи порядок в своем кабинете. Унеси домой все бутылки, посуду и резервные запасы закуски. Конькова отправь подальше в командировку. А я обдумаю тактику беседы с кассиром. Может быть, уяснит, откликнется, откажется…

— Нет. Уже пытался — до встречи с вами к ней забежал. А она невоспитанно и даже грубо сказала: «Телепухин, больше не заходите — лучше к себе вызывайте. Потому что после вас весь день в кабинете нашем нестерпимо пахнет перегаром. Голова у всех девушек болит и даже аллергия начинается. А это может к серьезным ошибкам привести». И еще коллективно засмеялись. Какая бескультурность!

Заключительный аккорд

Музыкальным образованием Петр Савельевич Костерин не был отягощен. Статьями и книгами об этом искусстве тоже не увлекался. На концерты принципиально не ходил. Даже музыкальные передачи по телевидению и радио считал «баловством», то есть озвученной скукой и пустой тратой свободного времени. Дома и в кабинете, в гостинице и санатории он решительно выдергивал вилку, как только раздавалась первая нота…

Но зато Петр Савельевич обожал где-то и когда-то услышанный термин — «заключительный аккорд». И все в конторе по заготовке первичных отходов и вторичного сырья знали об этом ярком луче в необъятном интеллектуальном багаже своего руководителя…

Диапазон применения музыкального термина стал поистине неограниченным. Идет ли речь о декадных и месячных итогах, о подготовке, например, к Дню птицы или пищевых работников, о завершении ремонта кладовой, замене серых телефонных аппаратов на ярко-розовые, идет ли речь об успешном окончании совещания, приезде представителя из треста, покупке партии шашек и домино для красного уголка, Костерин, насупившись, неизменно заключал:

— Возникает предложение и, наверное, раздаются веские голоса с мест — ознаменовать эти мероприятия по возможности солидным заключительным аккордом. — И, скупо улыбнувшись, он добавлял: — Есть мнение, что программу, место, срок и участников, а также финансовые детали — рубли лично определит товарищ Костерин П. С., то есть я. Нет возражений? Единогласно. О поправках и дополнениях все заинтересованные, то есть приглашенные лица, будут оповещены особо. Все. Большая точка. Можно идти и засиживать рабочие места…

Такого заключительного аккорда сотрудники конторы не помнили! Сразу же после торжественного совещания, посвященного покупке новой пишущей машинки, оригинального бумагосшивателя, а также ковровой дорожки, все персонально приглашенные устремились в красный уголок. Столы ломились от бутылок, графинов, штофов и закусок, закупленных по статье «культурно-просветительные мероприятия»…

Акт ревизии по объему и разнообразию цитированных «меню» напоминал годовой отчет головного ресторана областного центра. Когда Костерин ознакомился с ним и трижды перечитал выводы, понял: «Все. Большая точка. Размером то есть с пробку бутылки фирменного шампанского. Недоучел: надо было ограничить число участников аккорда. До пяти человеко-единиц. А еще лучше — до