Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

жильцов подъезда и прочитал мою жалобу… Владельцы болонок, бульдогов, овчарок и так далее синхронно набросились на меня, обозвали собаконенавистником, живодером и злопыхателем. В тот же вечер они написали письма в три центральные газеты, сатирический журнал, общество охраны природы, в конструкторское бюро и в школу, где учится Галя.

Срочно вывесили дюжину объявлений: «Меняю двухкомнатную квартиру со всеми удобствами в центре города на однокомнатную в любом районе, но без собак в подъезде».

Хозяйка болонки случайно увидела одно из моих объявлений, аккуратно отклеила и отправила копии с него по тем же адресам, куда пошел косяк разоблачительных писем…

И я понял, что иду по неверному пути, что я — в меньшинстве. Решил стать собаковладельцем. Но твердо уяснил, что надо приобрести такое домашнее животное, от которого бы шарахались все остальные его сородичи. И я купил, по случаю… Черная, огромная шерсть, как у барана. Порода — резиншнатцер. И назвал грозно — Бармалей.

Теперь, когда я выхожу на прогулку, вся мелкота от нас разбегается… А мой пес шутя выдернет из забора доску с дюймовым гвоздем и гордо шествует по двору или по тротуару. Вокруг, как брызги, рассыпаются собаки и их владельцы. Был случай, когда встреча «лоб в лоб» с Бармалеем довела Одуванчика до предынфарктного состояния.

Правда, мелочь пытается на него тявкать. Он не отвечает, устойчиво презирает некондиционных сородичей вместе с их владельцами и только овчарок гоняет.

И те люди, которые меня собаконенавистником назвали, теперь спрашивают:

— Откуда вы это чудовище достали?

А я, прищурив левый глаз, отвечаю:

— Вы животных не любите! И детей, наверное, так воспитываете! — Про себя же думаю: «Дарвинизм — выживает сильнейший!»

…Теперь я смотрю на всех свысока. Моя собака как тявкнет — четыре этажа просыпаются. А тявкает она только по моей команде: «Голос!» Кстати, эти владельцы болонок и прочих дворняжек, опасаясь Бармалея, стали гулять за километр от дома и меня уже не беспокоят…

Досрочные благодарности

В кафе Синичкин вошел привычным уверенным шагом, словно в свою спальню.

Сел за стол и, не глядя в меню, позвал официантку.

— Принесите Книгу жалоб и предложений.

— Чего это вдруг? Разве вас кто обидел? Может, засиделись часа на полтора или ромштекс дали не поддающийся зубам?

— Прошу принести, — твердо повторил посетитель и дробно застучал ногами.

— Ладно, не дрыгайтесь — принесу…

И тут же Синичкин стал, не задумываясь, что-то писать на странице размером в нотный лист. Затем молча протянул книгу каменно застывшей у стола девушке. Та, не отходя от кассы, прочитала, улыбнулась и нежным грудным голосом спросила:

— Скажите, пожалуйста, что вам принести.

И через несколько минут перед необычным посетителем стояли закуска, пышущее жаром первое. Как только справился с этими блюдами, точно на скатерти-самобранке появилось второе и аппетитный компот.

Назавтра такая же ситуация повторилась в соседней точке общественного питания, а спустя два дня — в кафе…

Короче говоря, Синичкин славно и быстро ел и пил. В конторе, где он служил счетоводом, многие удивлялись:

— Да как это вы успеваете за час пообедать, совершить моцион и даже заглянуть в несколько магазинов?

— Секрет фирмы. Разглашению не подлежит.

Минуло полгода. И вдруг счетовод чуть не с опозданием на полчаса вернулся с обеда.

— Что, сегодня не помог «секрет»? — поинтересовался язвительный кассир.

— Да, — вздохнул Синичкин. — Виноват… Первый раз за все время…

А после работы травмированный неожиданностью счетовод рассказал сослуживцу:

— Понимаете, человек я одинокий. Вынужден питаться в столовых и кафе. А обслуживают там, извините, не всегда образцово… Вот я и рассчитал вариант… Только вхожу в зал — сейчас же прошу книгу и вписываю благодарность. Ну, а после такого вступления, само собой разумеется, меня обслуживали без задержки и подавали лучшие блюда.

— Ловко придумали! Так где же вариант не сработал?

— Сегодня пошел в кафе, что рядом с городским парком. Взял книгу. Аккуратно и без запинки вписал: «Благодарю от всего сердца коллектив предприятия общественного питания за образцовое обслуживание и безупречное выполнение возложенных обязанностей. Прошу всех, кто заслуживает, поощрить в соответствующей форме. Большое финансовое спасибо».

— Придумал — «финансовое»… Ну и что дальше?

— А дальше, извините, произошел конфуз… Сижу и жду. Пять, десять, пятнадцать минут… Полчаса прошло, а никто ко мне не подходит. Попросил позвать заведующего. Спустя время вразвалочку подошел мужчина в халате, который когда-то был белым… (Далее излагаю со стенографической точностью.)

— Слушаю.

— Почему так долго?

— Много посетителей.

— Восемь официанток и двенадцать посетителей. Разве это много?

— Ловко считаете. Вы что, по бухгалтерской части?

— Да.

— А, помню ваше «финансовое» спасибо.

— Вы читали мою благодарность?

— Конечно. Но кому она нужна? Вы же всем оптом их объявляете. Нетоварный вид у них получается — обесценились. В тресте даже заподозрили, что вы — подставное лицо, вскормленное общепитовцами. Вот, дескать, и ходите, по очереди вписываете…

Далее я взорвался и даже повысил голос:

— Хватит, извините, беседовать! Я хочу есть, и обеденный перерыв кончается.

— А вы сами меня пригласили… Ну, а пищу вам подадут. Не дергайтесь — вредно для нервной системы.

— Дайте тогда книгу. Напишу жалобу!

— Пожалуйста. Сколько хотите строчите. Не поверят: то хвалил всех подряд, то вдруг начал критиковать. Калькуляция не получается!..

И я стакан молока в соседнем кафе выпил и побежал в контору.

— Да, брат, просчитался. Пересолил. Да и досрочные благодарности, уважаемый коллега, операция больно начетистая. Ну, это, к примеру, все равно что покупать кота в мешке. Тем более не одного…

Заколдованный круг

Скромный, деликатный Федор Беседин встретил в воскресный день шапочного знакомого — завстоловой Супрунова. Пожаловался, точнее, заикнулся, что мастера из швейного ателье всесторонне изуродовали костюм. Тут же последовало категорическое возражение:

— Наверное, вы придираетесь, капризничаете. Подходите к верхней одежде с вашей электронно-вычислительной позиции. Я же, например, неизменно доволен качеством исполнения заказов. Между прочим, летом, на курорте, ко мне подошел один широко популярный артист. Поинтересовался, где мне так современно и, позвольте заметить, элегантно сшили «тройку». А спустя неделю фотокорреспондент из журнала мод заснял меня даже для показательного этюда…

Раздавленный опровержением, инженер побрел дальше, в старом, поношенном костюме. Присел на скамье рядом с беседкой. И вдруг услышал диалог, как позже оказалось, монтажника и дамского мастера Жана.

— Да в эту забегаловку, где командует Супрунов, меня больше сахарно-маковым калачом не заманишь! Закуска — со стажем, первое — холодное, невкусное, стандартное, второе — тоже пять лет одно и то же, да и в рот его не возьмешь. А тамошним компотом даже «ругаться» начали. Когда неприятелю хотят зла, говорят: «Чтобы ты без перерыва три стакана супруновского пойла нарубался».

— Зря краски сгущаешь! —