Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

Трегубенко, как всегда, терпеливо выслушал, зорко посмотрел на ребятишек, а потом тихо сказал:

— А ну-ка, малыш, покажи свое ранение.

— Алик, не смей! Товарищ капитан, что вы?!

— Простите, но я младший лейтенант…

— Тем более! Разве можно снимать повязку, когда кругом микробы и бациллы разнообразные?!

— Ничего там нет, — буркнул Алик и ловко сбросил моток бинтов, которые вполне бы удовлетворили суточную потребность районной поликлиники. И все увидели небольшую царапину на указательном пальце пострадавшего.

— Вот из-за чего сыр-бор разгорелся? — спросил, чуть улыбнувшись, участковый. — Откровенно скажу — неловко за вас. Пустейшая ссора.

Но Гвоздева не растерялась:

— Зря улыбаетесь! Просто своевременные медицинские меры помогли. Вот рана и затянулась.

— Кстати, ребята, а почему вы поссорились? — Младший лейтенант усадил вражеские стороны по бокам скамейки.

— Сережа попросил у меня велосипед. А я еще сам не накатался… Тогда он назвал меня жадным тунеядцем. — Алик остановился и стал крутить пуговицу на рубашонке. — А я его…

— Захватчиком, — опередил Сережа. — И еще заводную «Волгу»… Тогда я его…

— В пределах допустимой обороны, — веско бросила Данилова. — Даже статья в законе такая есть.

— Статья!.. Ваш сын ударил, избил младенца! — выпалила Гвоздева.

— Нет, — Алик упрямо сдвинул брови. — Он слегка толкнул. А я обиделся. И нарочно покрепче заплакал…

— А вы, ребята, дружно живите, — улыбнулся участковый. — А то ваши папы и мамы всерьез могут поругаться. Хоть у них и нет трехколесного велосипеда на четверых…

Гвоздев сунул под мышку аптечку и вздрогнул, словно сосулька попала за воротник, а супруга, не проронив ни слова, взяла охапку бинтов. Даниловы тоже молча ретировались…

А одногодки о чем-то отрывисто и еще не совсем дружелюбно говорили. Потом вдвоем уселись на велосипед и покатили на самой высокой, недозволенной скорости. Ведь пусть в шутку, но настоящий милиционер показал рукой: «Проезд разрешен!»

Сувенир

И что людям неймется? Казалось, работай себе спокойно главбухом, сиди в тепле и холе, получай свою зарплату и живи не тужи. Ан нет — все он, финансист Торопцов, жаждет, точно неделю пить не давали. То не так премиальные начислены, то сверхштатную единицу выискал, то расходы по статьям перепутаны.

А последнее время стал предостерегать: «Растранжириваете, Филипп Афанасьевич, средства на подарки приезжающим в район».

Какие там подарки? Сувениры вручали. И не приезжающим, а представителям вышестоящего ведомства, то есть областного управления местной промышленности.

Что мы, маловоспитанные люди? Не знаем, как привечать гостей? Не знакомы с правилами хорошего тона во взаимоотношениях кадров?

Да, мы подарили заместителю начальника шариковую ручку и художественно написали на лакированной шкатулке название нашего города. В другой раз вручили деревянный сервиз нашего производства. Тоже с монограммой.

В очередной приезд преподнесли чемоданчик с керамической посудой и журнальный столик с инкрустацией. Наши умельцы смастерили…

Перед Новым годом прибыл наш непосредственный руководитель. Попросили его взять еще один образец нового изделия — кухонный набор и несколько ковриков с оригинальным узором.

А недавно послали вслед за «Волгой» с гостем грузовую машину, а в ней — гарнитур, сработанный нашими лучшими краснодеревщиками.

И представьте, Торопцов неизменно поднимал шум и разъяснял: «Филипп Афанасьевич, неправильно это, незаконно, убыточно. Не говоря уже о нравственной стороне…»

Ерунда! Мы же ничего не покупали — все сувениры нашего производства. Почему же заместитель начальника не может дома, в уютной обстановке, изучать продукцию подведомственного предприятия? И насчет нравственности — тоже чепуха! Догадываюсь, намек на некрасивый подхалимаж. Но разве мы устраивали ему банкеты-пикники? Нет, не зафиксировано…

Так вот, этот самый главбух обнаглел и сообщил о скромных сувенирах в народный контроль и облфо. Там тоже не разобрались в сути и сделали начет, а потом порекомендовали снять меня.

За что? За то, что вручил человеку разнесчастную трехрублевую шариковую ручку. Очень обидно. Да и не только о себе, признаться, я думаю. Такой подход дезорганизует, и весьма сильно, наши кадры. А кому это нужно? Главбуху? Так лучше тогда его отстранить…

Э, да чего говорить! Правила хорошего тона надо изучать назубок.

А мы думали…

Первым, как всегда, сообщил очередную новость техник Бахрушин.

— По всем признакам, братцы-кролики, в нашем тресте наконец появится красный уголок. Уж там сразимся и в бильярд, и в настольный теннис. И уж, конечно, в шахматишки.

— Откуда ты знаешь? — спросил молодой механик — убежденный противник скоропалительных заключений.

— Только что в бухгалтерии слышал. Выделены уже материалы и средства, — маленький верткий техник от радости даже порозовел. — Правда, два отдела собираются потеснить. Но это — не беда!.. Зато красный уголок не меньше танцплощадки среднерайонного масштаба будет… Молодец наш новый управляющий! Третий день как заступил, а уже о людях подумал. Вот это стиль, братцы-кролики!

— Не торопись хвалить. Стрекочешь, как шальная сорока. Вот только беда: опровергать тебя частенько приходится. — Высокий сутуловатый механик закурил, а затем уже миролюбиво добавил: — А вообще-то недурно будет в пинг-понг сразиться…

И впрямь чуть свет плотники, штукатуры, маляры принялись за дело. В двух освобожденных комнатах быстро разобрали перегородку и под личным руководством завхоза Елисеича стали облагораживать зал.

Частенько сюда заглядывал Бахрушин. С удовольствием он смотрел на улыбающиеся стены, на цветной линолеум, украсивший пол, изучал нарядные люстры и двери, обитые шоколадного цвета дерматином. В обед лихорадочно спешил поделиться с «братцами-кроликами» радужными впечатлениями.

Рассудительно-хозяйственный механик неизменно спрашивал:

— Не дороговато ли? Вот у нас до сих пор нет детского сада, а в столовой, чтобы пообедать, приходится по стойке «смирно» выстаивать.

— Не хнычь! Зато какой красный уголок будет!

Прошел месяц, другой, и только когда бухгалтеры, экономисты и плановики стали подбивать итоги первого квартала, из красного уголка ушли мастера. Не торопились, все делали по точнейшей технологии, да и контроль был неусыпный.

Управляющий Пыхтин лично осмотрел объект и выразил удовлетворение. Елисеича точно на седьмое небо на персональном лифте подняли. Он ходил, как начинающий литератор после выхода первой книги или как «сухой» вратарь после очередного победного матча.

Затем при закрытых дверях у них состоялась долгая беседа. Технику не удалось узнать повестку закрытого совещания.

— Видно, хотят сюрприз преподнести: об инвентаре для уголка толкуют, — догадался Бахрушин.

— Плохо только, что третий месяц план срываем, — механик почесал белобрысый затылок и протянул пачку сигарет мелкорослому приятелю.

— Ничего, наверстаем!

…Завхоз вертелся, как механическая юла: добывал, завозил и расставлял мебель. Он лично открывал и закрывал красный уголок — и ни один сотрудник еще не видел сюрприза.

Как-то вечером техник остался нарисовать карикатуру для трестовского «Крокодила». Закончил, закурил и спустился