Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

Жена отложила в сторону коробку с елочными игрушками и в упор взглянула на мужа:

— Вспомни институт, общежитие, друзей… Разве мы измеряли достоинства человека окладом и должностью?

— Ты меня не совсем поняла. — Супруг миролюбиво обнял жену. — Не будем перед праздником ссориться. Да и повода, собственно, нет.

— Не забудь, Игорь, ответить всем ребятам.

…Тридцать первого декабря Пеньков все-таки выбрал четверть часа, чтобы ответить на поздравления. (Правда, нескольким руководящим знакомым он загодя отправил пространно-взволнованные телеграммы.)

В обеденный перерыв вызвал машинистку, снял очки и устало отдиктовал: «Благодарю за теплые поздравления! Желаю успехов в работе и счастья тебе, жене и детям».

Затем дал список адресов и безразлично-пестрые открытки.

— Прошу вас — заполните без промедления и отправьте.

— Заполнить? — переспросила машинистка.

— Придумайте, если угодно, другое слово.

— А на подпись принести?

— Зачем? Внимательнее посмотрите — я уже расписался.

В конце января на имя Пенькова пришел пакет. В нем лежала почта поздравлений, которые он недавно отправил студенческим друзьям, и между ними записка на листке из школьной тетради:

«Управляющему трестом товарищу Пенькову И. Ф.

Сообщаем, что адреса наши Вы перепутали, но мы этого не заметили — универсальный текст выручил Вас.

Кстати, Славка Шукин, тот самый, что помогал Вам корпеть над чертежами, пока не женат и поздравлять его будущую супругу рановато, а у Гали нет еще детей. Но не тревожьтесь, товарищ управляющий, когда наследники появятся и подрастут, — немедля передадим Ваши пожелания.

Очевидно, когда Вы подписываете чеки, бухгалтеры иногда замечают: «Не там — закорючка, не там — черточка». Безобразие! Не хотят понять, что Вы живой человек, а не бездушный станок! Поэтому рекомендуем к следующему Новому году заказать штамп и факсимиле. Экономнее, проще и солиднее.

Не пренебрегайте советом. Кстати, Вы его вполне можете выдать за свое выношенное нововведение».

Пеньков перечитал записку и вновь просмотрел возвращенные открытки. Вызвал ту же машинистку.

— О чем вы думаете? — набросился управляющий, забыв о своей выдержке и корректности. — Дал задание, а вы все перепутали! Стыдно! Уверен, что своим друзьям поздравления вы разослали точно по адресу.

Машинистка подняла глаза и очень спокойно посмотрела на ставшее темно-красным и обрюзгшим обычно интеллигентно-бледное, замкнутое лицо управляющего.

— Своим друзьям открытки я от руки написала… А за невнимательность, Игорь Филиппович, извините.

…Поздно вечером раздраженный, взвинченный Пеньков вернулся домой. И как назло, все не ладилось. Повесил пальто — оборвалась вешалка, шарф зацепился за пуговицу на рукаве…

— Вот полюбуйся, — супруг бросил на стол пакет. — Друзья наши обрадовали!

Валентина Андреевна взглянула на открытки и села за стол.

— Знаю. Я видела Леню Строева.

— Где, когда? — Пеньков закурил, надел пижаму и подошел к окну.

— Утром на улице встретила.

— Что же он рассказал?

— После Нового года ребята собрались (они же втроем на одном комбинате работают) и сообща решили вернуть твои серийные поздравления… Кстати, Леня спросил, нет ли еще у нас семейного ротатора?

— Не особенно остроумно… Скоро будем обедать? — Игорь Филиппович открыл форточку.

— Между прочим, — Валентина Андреевна принесла первое, — Леню Строева перевели в главк, начальником управления.

— Как, моим начальником? — Серебряная ложка плюхнулась в суй и обрызгала скатерть, пижаму, салфетку. Горячие брызги попали и на лицо. Пеньков задел рукавом пакет, лежащий на краю стола. Открытки выпали и рассыпались по дорожке. На них красовалась размашистая подпись, напоминающая безупречно оттиснутое факсимиле.

Узники-добровольцы

Самые разноречивые слухи и кривотолки о семье Чекуновых, зародившись сначала в одном подъезде, вскоре стремительно захлестнули почти все квартиры нового многоэтажного дома. Болтали всякое. Одни говорили, что Чекуновы хворают и потому даже в воскресные дни не ездят за город, не появляются во дворе, в беседке. (А ведь поначалу Чекуновы и шахматами увлекались, и сражались в пинг-понг, и на рыбалку ездили, и о прочитанных книгах рассуждали.)

Другие утверждали, что соседи загордились, так как выиграли по одной лотерейной таблице «Волгу» и мотоцикл с коляской.

Третьи полагали, что ставшая нелюдимой чета сочиняет диссертацию «на двоих», а может быть, даже участвует в закрытом конкурсе на лучшую одноактную пьесу.

Действительно, почему ранее общительные, веселые люди вдруг замкнулись и только мельком дважды в сутки появляются на дворе: утром, когда отправляются на работу, и вечером, когда возвращаются с авоськами? Да и в те считанные секунды взгляд у них какой-то рассеянный, нетерпеливый: на ходу ответят на приветствие — и опрометью в подъезд…

После длительных дебатов жильцы единодушно отмели предположения о диссертации, конкурсной пьесе и пришли к выводу: Чекуновы тяжело захворали и не хотят выслушивать бесполезные сочувственные слова.

Действительно, супруги побледнели, осунулись, кроме того, Чекунова стала носить очки, чего раньше за ней не замечалось. Жена прораба Мефодьева по секрету сообщила супругу:

— Наверное, они где-то прихватили лучевую болезнь: не то съели какую-то запрещенную морскую рыбу с изотопами и другими вредными атомами, не то попали под локатор… Это я точно говорю. У меня сватья санитаркой в клинике работает, слава богу, все болезни лучше иного профессора постигла.

Муж напрямик и без всяких комментариев сказал супруге:

— Россказни, байки!

Но когда он утром случайно увидел Чекуновых у троллейбусной остановки, тут же подумал: «А моя, видать, не сочинила. Не люди, а какие-то чахлые растения. И всего за год их так скрутило».

Прораб вежливо поздоровался с соседями, и они вместе пошли к дому. Чекуновы как будто обрадовались попутчику и стали спрашивать прораба:

— Скажите, пожалуйста, что это за два новых здания?

— Жилые дома. Месяца три назад их сдали, — ответил он.

— А рядом?

— Школа-десятилетка.

— А около рощицы?

— Гастроном и ателье. — Прораб с опаской взглянул на супругов: «Вот как быстро развивается болезнь — уже родной улицы, несчастные, не узнают! Потому они и уединились… Теперь ни за что не стану закусывать жареным морским окунем. Избави бог!»

В тот же вечер почти все в доме узнали, что у Чекуновых самая последняя стадия заболевания…

Пенсионер из крайнего подъезда, бывший работник химчистки, авторитетно пояснил:

— Все идет как по написанному… Сам читал в одном научном издании, что это уже крайняя точка. Выпадением памяти называется. Ну как, например, выпадение волос. — И осторожно погладил свою лысину. — Если уж оторвались от своей почвы — не восстановишь. Так и память.

Но как же от самих добровольных узников узнать, в чем дело? Спрашивать неловко, а в гости они никогда не приглашают.

Тайну нежданно раскрыла почтальонша Нюся, не раз присутствовавшая при дискуссиях о загадочном поведении Чекуновых.

— Догадалась, поняла! — с гордостью сообщила девушка. — Вчера, в воскресенье, заходила к ним после обеда. Заказное письмо доставила… Они, словно