Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

авоськами, свертками, кульками. Пока жена ожидала, я стал изучать последние боевые сводки, вывешенные в витрине. Они лаконично и строго, словно воинские донесения, информировали о тех, кто появился на свет с девяти утра до девяти часов вечера, о поле, о весе и росте новых сограждан… Довольно быстро нашел основополагающие данные своего внука: 4800 и 54. Верхняя цифра — вес в граммах, нижняя — рост в сантиметрах. Ревниво стал сравнивать: оказалось, были внуки, уступающие моему на 300—400 граммов и на два-три сантиметра.

Обуреваемый гордостью, вышел в сад покурить. Навстречу — богатырского роста парень.

— Кто у тебя? — приветливо спросил он, справедливо полагая, что у подножия роддома все равны и все единомышленники.

— Да не у меня… У сына, — смутился я.

— Не красней. Сегодня не грех выпить. Но сочинять ни к чему. — Покровительственно похлопал меня по плечу. — А тянет сколько?

Я ответил. Он недоверчиво взглянул на меня и резанул напрямик:

— Такой невидный, — и вдруг на двести граммов обошел меня. Не верю. Заливаешь. — И круто повернувшись, пошел к воротам.

Спустя несколько дней внука привезли домой. Он обрел первую в своей жизни кроватку, разнообразнейший набор приданого и кучу игрушек. И тогда встала проблема имени. Мое предложение с радостью приняли, но в тот же день отвергли. Сначала больше всех голосов получил совет жены и тещи, затем — сварливой соседки, почтальона и группы сотрудников завода, где работает сын. Наконец разыграли «лотерею» — и победителем оказалась сварливая соседка…

Мой давнишний приятель включил телевизор — через несколько минут полуфинальный матч — и продолжил:

— В КБ кратко я рассказал о своих первых дедовских впечатлениях. Мой непосредственный начальник молча выслушал, затем взял меня осторожно за локоть и отвел в сторону: «Не волнуйся, старик. Но не могу скрыть… Главный инженер узнал о телеграмме и вчера зачем-то попросил твое личное дело… Мужайся, досрочный дед!»

Голубой экран ожил. Мы сели поудобнее напротив телевизора. Но уже взятый на заметку дедушка яростно курил и, наверное, ничего не видел…

Коллекционер

Посетитель пришел в приемную райисполкома и осанисто поздоровался. Затем, тщательно протерев очки, равнодушно спросил:

— Председатель у себя?

— Нет. Дмитрий Капитонович на совещании, — чеканно ответила девушка с натренированным распорядительно-внушающим голосом.

Посетитель присел, положив на колени нарядную желтую папку с молнией и серебряной монограммой.

— Попрошу вас передать товарищу Коршеву, что был Марочкин.

— А как доложить о вас?

— Ну, скажите — собиратель. Коллекционер.

— Хорошо, — девушка заинтересованно посмотрела на папку с монограммой.

— А открытки вы собираете?

— Конечно. — И немного подумав, Марочкин спросил: — А вы тоже увлекаетесь?

— Да, да! Я фотографии известных киноартистов раздобываю.

— В следующий раз принесу вам десятка два уникальных открыток! Разрешите закурить? — Марочкин небрежно щелкнул старинным портсигаром и прикурил с помощью диковинной зажигалки, похожей на какую-то экзотическую птицу. — Так я вам завтра до десяти позвоню.

— Пожалуйста. Как только Дмитрий Капитонович появится — сообщу о вас, — а в голове девушки мелькали фамилии известных собирателей — Андроникова, Смирнова-Сокольского и почему-то Аркадия Райкина.

Посетитель встал, ловко расстегнул молнию и начал перебирать какие-то бумаги. Секретарь незаметно наблюдала за ним. И увидела вдруг, что он не так мал ростом, и что простенький костюм сидит на нем безупречно, и на пиджаке очень скромно, но весьма многозначительно поблескивает голубой значок с нерусскими буквами.

Затем Афанасий Викентьевич закрыл папку и суховато попрощался. А в голове девушки закопошилась вдруг нелепая мысль: «А не Райкин ли это?.. Он, говорят, может под любого переодеться и любым человеком представиться…» Но потом выглянула на окна и успокоилась — легковых автомашин поблизости не было, а Марочкин («и фамилия-то коллекционерская») неторопливо шел к трамвайной остановке.

Назавтра в девять посетитель позвонил в приемную. Секретарь, как всегда, чеканно, но с какой-то необычайной эмоциональной окраской в голосе ответила:

— Ровно в десять Дмитрий Капитонович вас ждет.

…Марочкин вошел в кабинет, не спеша опустился на предложенный стул.

— Товарищ Коршев, я к вам по пустяковому делу… Вот ознакомьтесь, — и протянул пачку бумаг.

Коршев чуть привстал и нечаянно сломал мастерски отточенный красный карандаш. Но мельком взглянул на изящную папку, так смутившую секретаря, на чехословацкий туристский значок и протянул странному посетителю папиросы. Вспыхнул голубой огонек диковинной зажигалки, и Марочкин, как бывалый докладчик, стал вынимать из папки бумаги разнообразнейших форматов.

— А впрочем, лучше я зачитаю вам инвентаризационную опись резолюций, украсивших мои заявления.

Марочкин уселся поудобнее.

— Вот первая, начавшая родословную могучего древа резолюций: «Инженеру. Проверить на месте и доложить о результатах». Автор — управдомами. Потом еще две, его же: «Решить вопрос положительно» и «Срочно отремонтировать».

Посетитель передохнул и поглубже затянулся.

— Затем — и в хронологическом порядке автографы заведующего райкомхозом: «Обследовать и подготовить заключение» и «До десятого мая удовлетворить просьбу…»

— Что ж — четкое, конкретное задание, — вставил Коршев.

— Верно. Но его не выполнили. А потом появились на свет две резолюции секретаря райисполкома и вашего заместителя. Тоже конкретные и четкие: «Немедленно разберитесь и доложите», «Просьбу тов. Марочкина выполнить безотлагательно. Об исполнении доложить до 20 сентября».

Коршев вдруг несолидно заерзал на стуле, а потом снова закурил.

— Короче говоря, собрал уже три дюжины резолюций.

— Безобразие. Разболтанность, недисциплинированность, безответственность!.. А это чья? Самая последняя?

— Ваша, Дмитрий Капитонович. Прочитать?

— Пожалуйста.

— «В двухнедельный срок разрешить жалобу т. Марочкина». Дата — 25 декабря.

Председатель райисполкома мельком взглянул на календарь — 6 апреля — и насупил брови.

— Почему же вы не напомнили, не сообщили?..

— Пытался. Секретарь не соединяла по телефону, а на прием не попал — очереди изрядные. К тому же каждый раз меня аккуратно отсылали к управдому… Вот я и начал с нового года по второму кругу обходить авторов резолюций… Спасибо, ваша секретарша помогла.

— Кстати, о чем идет речь в ваших заявлениях?

— Новый бачок наливной надо поставить… Желание, как видите, весьма скромное… Давно бы сам заменил, да вот в продаже бачков нет.

Председатель райисполкома размашисто начертал указание: «Заменить и доложить». Возвращая Марочкину заявление, с укором заметил:

— А почему же мне сообщали, что вы — коллекционер?

— Правильно говорили. Собираю резолюции. Разве плохая коллекция? А вообще-то я счетовод…

В это время в кабинет вошла девушка. Она увидела разложенные на столе бумаги и почуяла вдруг какой-то подвох. Да и начальник как-то неопределенно посмотрел на нее — не то осуждающе, не то растерянно.

— Не забыл о вас, — счетовод достал из папки и любезно протянул ей стопку поздравительных открыток и фотографий кинозвезд. — Известно, что коллекционирование — одна из самых неуемных человеческих страстей, — посетитель поднялся. — Есть энтузиасты, которые собирают книжные знаки и игрушки, табакерки и этикетки, пластинки и спичечные коробки, самовары в театральные билеты… А я — резолюции.