Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

— Нет, еще не все изучено и учтено. А в таком деле, знаете, пустейшая мелочь может подвести. Вот я и наметил еще четыре свободных дня посвятить изучению карты местности и дорожного справочника. Достал также атлас животного и растительного мира — тоже проштудирую. Напоследок законспектирую брошюру о первой помощи при солнечном ударе, переломе конечностей, укусе змеи или еще какого-нибудь пресмыкающегося. Ну, а потом дней шесть Сабанеева буду изучать и монографию о ядовитых растениях с цветными рисунками…

— А еще еловая шишка может на голову упасть или комар в ухо изловчится залезть. Да и ягоды бывают несъедобные — тоже надо знать их в «лицо», — устало сказал я, протянул блокнот и, попрощавшись, ушел…

За четыре дня мы наглотались столько кислорода, вышагали столько лесных троп, что еле голову до подушки донесли… Спал я как убитый. Вот только к утру почему-то страшный сон мне приснился… Будто один я в дремучем лесу. Кругом мухоморы высотою со старую осину, по ним ползают всякие гады. А я иду одинокий и несчастный — с забинтованной головой: не то от солнечного удара, не то от ушиба еловой шишкой, смахивающей на астраханский арбуз. Да еще руки в гипсе — переломаны в шести местах…

Будильник, правда, выручил.

А я-то за анархию и бесплановый отдых ратовал. Стыдно! Каюсь! Вполне можно обойтись домашним балконом.

Шутка в разрезе

(Подражание классику)

Однокашники по институту, они не виделись лет десять и случайно встретились на ялтинском пляже. Худощавый, щуплый Николай обнял высокого, дородного и дочерна загоревшего Бориса.

— Знакомить тебя с моей женой, очевидно, не надо: в одной группе учились…

— Как же забыть скромнейшую Таню? Все студенты курса влюблены в нее были — оптом и в розницу. — Борис улыбнулся и похлопал Николая по плечу. — Повезло тебе, брат… Кстати, где вы прописаны?

— Все там же — в столице.

— А в каком кресле сидишь? — Борис щелчком выбил сигарету из нарядной пачки.

— В вице-министерском. — Николай лениво повел плечами и протянул однокашнику зажигалку. Таня тем временем надувала пляжный резиновый матрац.

Борис, видно, неловко прикурил и обжег палец, но не облизнул и не стал на него дуть.

— И давно, Николай Сергеевич?

— Вот уже полгода.

Николай тоже закурил, но его папироса погасла, а зажигалка, как назло, не срабатывала. Борис с легкостью спринтера побежал к сидевшей под грибком компании, раздобыл огонька и поднес зажженную спичку бывшему соседу по студенческому общежитию.

— А где супруга ваша работает?

— Начальник главка.

— В вашем же министерстве?

— Что ты? Это же семейственность в самом чистом виде!

Рослый, представительный Борис грузно ссутулился и тихо спросил:

— Как вы добирались в Крым?

— На персональной «Чайке».

Таня, широко открыв глаза, с какой-то тревогой посмотрела на мужа. Но Борис ничего не замечал и непрерывно что-то судорожно сглатывал.

— Может быть, искупаемся еще разок?

— Вы, Николай Сергеевич и Татьяна… Простите, забыл отчество…

— Михайловна, — с изрядной дозой металла в голосе напомнил Николай.

— Вы идите, — продолжал Борис, — а я постерегу ваши вещи.

— Да что с тобой? Вдруг перешел на «вы» и по имени-отчеству стал величать…

Институтский однокашник искательно улыбнулся и все еще деликатно стоял в ямке (вырытой, наверное, каким-то трудолюбивым курортником), чтобы не возвышаться над заместителем министра.

— Да мы же пошутили! — И Николай громко засмеялся. — Я по-прежнему инженер, а Таня — рядовой экономист.

— Коля просто перегрелся на солнце и потому так неуклюже позабавился, — добавила супруга.

— Думать надо! — Борис вылез из ямки и зло швырнул на песок пачку сигарет. — За слова свои надо отвечать. Кстати, на морально-юридическом языке это именуется самозванством!

Надув от раздражения щеки, он осторожно пошел в воду и, с обидой поглядывая на обманщиков, «по-собачьи» поплыл вдоль берега.

— Коля, зачем ты все это?

— Просто хотел проверить: изменился он или остался таким же вертуном и чинопоклонником. Нет, все тот же! Даже с годами еще большую сноровку приобрел…

И безответственные самозванцы поплыли мимо барахтающегося у берега однокашника.

Злой человек

Заранее знаю — навлеку на себя весьма интенсивный огонь. Но все же начистоту расскажу о своих домашних страданиях.

Нет, нет, квартира у меня хорошая. С женой душа в душу живу. Вместе в конструкторском бюро работаем. Дочка тоже отменная.

«Встряски» начались года два назад и теперь стали вполне ритмичными и устойчивыми.

Помнится, добрым летним вечером услышал звонкий голос небольшой черной собачонки. Затем мы с умилением увидели нашу соседку, прогуливающую милое четвероногое.

Видно, эта женщина обожала длительные вечерние моционы — заливистый лай не утихал до двенадцати часов ночи. Окна пришлось закрыть, несмотря на тропическую жару. Но все равно телепередачи только «абзацами» слышали да и уснуть раньше полуночи не смогли.

В воскресенье стали просыпаться в шесть часов — нас, как по расписанию, в это время будила собачка. Поначалу удивились: неужели хозяйка черной, как мы узнали, мальтийской болонки по имени Одуванчик спит менее шести часов в сутки? Но оказалось, что это соседка с пятого этажа прогуливала «обновку» — белоснежную собачку неизвестной породы.

Эпидемия распространилась… Спустя неделю в нашем подъезде появилась овчарка, рыжая кривоногая дворняга с дорогим поводком и коричневый малорослый французский бульдог.

Вскоре нам удалось выяснить график их прогулок (да, забыл еще упомянуть крошечного японского хина, которого в объемистом кармане выносил пенсионер, приехавший в гости): овчарку прогуливали с десяти до одиннадцати вечера, с одиннадцати до двенадцати — бульдога, а дворнягу и болонку — с шести до восьми утра.

Постепенно мы с женой приспособили свой режим сна и отдыха к собачьим прогулкам. Конечно, пять-шесть часов для сна маловато, но терпимо.

Но вот в субботние и воскресные дни — осенью и в зимнюю пургу — вовсе стало невмоготу. На первом, третьем и пятом этажах комнатно-декоративных, как выражается пресса, собак запирали, а хозяева с детьми, видимо, уходили на рынок, в магазины, в кинотеатр.

Сначала соло, потом дуэт, квартет и квинтет без передышки лаяли и выли.

Наша дочка Галя уроки стала готовить в библиотеке или у подруги. Да и мы, когда оставалась работа на дом, убегали в читальный зал.

Я и еще двое соседей весьма деликатно пытались убедить хозяев разносортных четвероногих несколько изменить график прогулок и не запирать их на замок. Но нам с тугоплавким металлом в голосе единодушно ответили:

— А почему мы должны приспосабливаться к вам? Вы просто ненавидите животных! Наверное, и детей в этом духе воспитываете!

Что делать? Написал письмо в городскую газету. Незамедлительно его переслали в жилуправление. Домоуправ пришел, собрал