Ход на миллиард. Как превратить традицию в индустрию. Стратегия World Chess для любого бизнеса - Илья Мерензон

Мне стыдно сказать, как долго до меня доходило: почти никто из болельщиков «Формулы-1» за руль болида не сядет никогда. Звучит как очевидность. Конечно, не сядет. Эти машины стоят миллионы, требуют многих лет подготовки и убьют любителя секунды за четыре. Но фанатам это не мешает. Они смотрят гонки, следят за пилотами, скупают мерч, планируют отпуск вокруг Гран-при, спорят о шинной стратегии на званых ужинах. Гонки оправдывают культурный вес всей экосистемы.

У шахмат беда обратная. Играть может каждый. Порог входа — ноль. Скачайте приложение — и вы шахматист. Звучит как преимущество — и для роста так и есть, но для спортивного бизнеса это катастрофа. Ведь если играть может каждый, зачем кому-то смотреть? Вот оно, проклятие шахмат. Зрители уходят в холл и затевают свои партии. Аудитория превращается в участников. Все равно что устроить Уимблдон и обнаружить, что половина зала на тренировочных кортах режется друг с другом, в упор не глядя на финал. Так что следующий вопрос не в том, как привести к игре больше людей. Это уже решено — приложениями.

Вопрос другой: как привести больше зрителей — тех, кто будет следить, болеть и, в идеале, платить, даже если сами никогда не поднимутся выше 900 пунктов Эло[42]? Ответ, по-моему, нужно подсмотреть у покера.

World Series of Poker — это не покерная платформа. Не там играется основная масса партий. Да и сам по себе бизнес не больно-то прибыльный. Это культурное событие. Спектакль, который рождает легенды, притягивает прессу и напоминает миру, что покер существует. Профессионалы бьются за браслеты — физические предметы, которые становятся вещественным доказательством успешной карьеры. Число браслетов — это наследие. Дело не в призовых (хотя они немалые). Дело в постоянном символе достижения. Фила Айви[43] знают не по его состоянию, а по количеству браслетов.

И вот в чем секрет: WSOP делает покер значимее всех остальных. Садясь за домашнюю игру на 50 долларов, вы играете в ту же игру, что и Фил Айви — только он на миллионы. Зрелище на вершине повышает ценность опыта внизу. У пирамиды есть макушка, и она придает смысл основанию. В шахматах этого нет. Есть титулы ФИДЕ — но это звания, что зарабатываются годами тяжелого труда: тысячами партий, сотнями турниров, детством, отданным теории. Это для профессионалов. Для тех, кто буквально прогуливал школу ради изучения варианта Найдорфа. А все остальные? Миллионы тех, кто играет всерьез, но гроссмейстером не станет никогда? Чего им добиваться?

Мы хотим им помочь. Как именно это будет выглядеть, пока сказать не могу, но логика проста: нужно создать зрелище, где сильнейшие могут победить, а обычные игроки чувствуют причастность — смотрят и играют. Это привяжет платформу к чему-то настоящему.

Половина наших пользователей уже в Индии. Это не случайность и не проблема, которую надо решать. Это направление роста.

В Индии детей до пятнадцати, играющих в шахматы, больше, чем в большинстве стран — жителей. Экономика тренерства огромна: родители относятся к шахматному тренеру как к репетитору перед выпускными экзаменами и расписывают уроки с дотошностью банкиров, ведущих инвестиционный портфель. Шахматы там видят как путь к развитию ума, к социальному лифту, может, и к карьере. Это не игра. Это стратегия воспитания.

В 2024 году 18-летний индиец стал самым молодым чемпионом мира в истории. Его зовут Гукеш. И для ста миллионов индийских детей он — то же, чем для баскетбола в Огайо был Леброн. Доказательство, что кто-то такой же, как они, может стать первым в мире. Арифметика проста. В Индии 1,4 миллиарда человек. Если шахматами интересуются хотя бы 2% — это 28 миллионов, больше всего населения Австралии, и все сосредоточены на одних и тех же шестидесяти четырех клетках. Рынок не складывается. Он уже сложился. Вопрос лишь в том, кто захватит значимую его часть.

Я уже говорил об этом, но повторю, потому что суть часто упускают: доверие — не характеристика, а продукт. В онлайн-шахматах, если вы не уверены, что соперник не жульничает, игра теряет всякий смысл. Одержали блестящую победу? А может, противник был рассеян. Может, болен. Может, у него в соседнем окне работал Stockfish — и он все равно проиграл. Вы никогда этого не узнаете, и сомнение отравляет все.

Если рейтинг можно накрутить на ботах — он ничтожен. Если вы заработали титул на платформе со слабым контролем — он пуст. Ценность сертификата задается системой, которая его выдала. Мы вложили в борьбу с жульничеством непомерно много. Не ради престижа — какой там престиж: это параноидальные инженеры, что в три часа ночи копаются в статистических распределениях и спорят, считать ли 94%-ную корреляцию ходов на сорока семи позициях окончательной уликой. Но это фундамент, без которого все остальное не имеет значения.

В мире бесконечных шахматных приложений доверие — это основной фактор. Не функции. Не маркетинг. Легитимность. Шахматы можно изучать где угодно. Но в важной партии каждый хочет твердой почвы под ногами.

Вот честная версия — слишком спекулятивная для RNS, но слишком очевидная, чтобы промолчать.

Индия становится центром притяжения. Не только для шахмат — для любого занятия, что вознаграждает терпение, учебу и родительские амбиции. По мере роста экономики и среднего класса сотни миллионов детей ищут что-то помимо крикета — и шахматы тут как нельзя кстати. Индия — это новый Советский Союз: страна, которая решила, что шахматы важны, и у которой есть население, готовое за этим встать. Кто возьмет Индию, тот определит следующие пятьдесят лет.

Наконец-то придет телевидение. Может быть. «Армагеддон» доказал, что формат работает. Производственная база уже есть. Не хватает только вещателя, готового рискнуть. Думаю, это случится за несколько лет. Стоит начать одному — потянутся остальные. Или я ошибаюсь, и шахматы навсегда останутся стриминговым спортом — тоже неплохо. Так или иначе, формат уже есть.

Физическое и цифровое сливаются окончательно. Грань между игрой онлайн и игрой за доской уже стирается: гибридные турниры, клубы как продолжение платформ. Человек из вашего местного клуба сначала знакомится с вами в Сети, а потом приходит лично — просто проверить, такой ли вы ворчливый вживую. Вот оно будущее — не два отдельных мира, а одно сплошное пространство.