От контроля к доверию. Пошаговое руководство по осознанному родительству - Шефали Тсабари

ощущения в детстве, сейчас мы бы не находились в таком хаосе. Мы пропускаем собственные сигналы и затем небрежно сбрасываем свои чувства в окружающий мир или на самих себя не самыми здоровыми способами. Иногда мы делаем это через злость или истерики, а иногда – отдаляясь и тревожась. Чтобы научиться декодировать чувства и превращать их в ясную коммуникацию, требуется наше осознанное и волевое намерение.

Одним из главных разногласий между ребенком и взрослым становится язык игры. Дети играют, а взрослые нет. Мы видим четкое отличие в том, как дети и взрослые обрабатывают происходящее в мире. Большинство взрослых не любят играть с детьми, потому что считают это потерей времени. Конечно, многие родители поиграют с детьми в футбол или структурированную настольную игру, но просто играть? Нет уж. Слишком скучно и непродуктивно. Но дело в том, что неструктурированная и изобретательная игра – это первичный язык ребенка. Так что представьте себе это разобщение, если мы, взрослые, не можем разговаривать с детьми на их первичном языке.

Дети начинают играть до того, как учатся говорить, анализировать, обучаться или работать. Игра – их первичный язык, потому что способность к критическому и реалистичному мышлению еще не развита. Их мозг все еще формируется и находится в сонном состоянии до возраста примерно семи лет. Они интерпретируют мир через символы, образы и метафоры. У них нет слов, ярлыков или критического анализа для собственного опыта. Они живут непосредственно через практику.

Их ранние годы являются основополагающими, потому что это время, когда они наиболее уязвимы и впитывают энергию вокруг себя. Поскольку у них еще нет способности к критическому мышлению, они не защищены от внешнего влияния. Чем больше на их пути мусора, тем сильнее загрязняется их мышление. Чем меньше мы вбрасываем туда, тем они свободнее для того, чтобы развить глубокую связь со своим внутренним знанием. Первые семь лет наиболее важны для ментального благосостояния, ведь именно в это время устанавливается психологическая основа ребенка.

Мы заставляем детей бросить свой первичный язык, когда они еще не готовы войти в наш мир структурированных и соревновательных игр, правил, оценок и обучения по указаниям. В этот момент наши дети уже в невыгодном положении, ведь им приходится забыть свой естественный язык и выучить иностранный – язык взрослых. Игры с детьми – это вход в их мир воображения и возможностей. Это означает катание на полу, как щенок, или ползание по ковру, как змея. Конечно, игры с детьми могут раздражать, но именно так мы можем войти в их мир, а не навязывать им наш.

Дело в том, что большинство из нас не понимают, как дети говорят, думают и поступают. Мы интерпретируем их поведение с точки зрения взрослого и через призму собственного эго. В результате у нас и детей совершенно разные цели. Если бы мы понимали их лучше, то установили бы с ними более тесную связь. Именно этому мы научимся на данном этапе: как интерпретировать действия и поведение наших детей, чтобы создать с ними крепкую связь.

Дети начинают играть до того, как учатся говорить, анализировать, обучаться или работать. Игра – их первичный язык, потому что способность к критическому и реалистичному мышлению еще не развита. Их мозг все еще формируется и находится в сонном состоянии до возраста примерно семи лет.

Я не могу сосчитать, сколько родителей приходили ко мне по поводу того, что их дети плачут. Зачастую речь шла о детях до семи лет. Взрослые не понимают, что при помощи плача дети говорят о своих переживаниях. У них еще нет слов, чтобы рассказать о своих проблемах и страхах, поэтому они плачут. Родители неверно интерпретируют это как нечто неестественное и ненормальное.

Многие родители неумело реагируют и плохо чувствуют себя, когда дети говорят в манере, которую мы воспринимаем как грубую или незаботливую. Я помню, как Майя в возрасте примерно двенадцати лет сказала: «Я не выношу тебя!» – потому что была расстроена из-за чего-то. О, как я вцепилась в эту фразу. Мой режим жертвы включился на полную.

«Да как ты смеешь такое говорить! Как ты можешь быть такой жестокой, когда я столько для тебя делаю?» Я все продолжала, пытаясь заставить ее почувствовать себя плохо.

В итоге она сказала: «Мам, я была расстроена. Я не это имела в виду. Я имела в виду, что не выношу все это, а не тебя! Почему ты принимаешь все на свой счет?»

Мой мир вздрогнул, а подход к воспитанию кардинально изменился. Я катастрофически раздула ее высказывание, что мне было жаль себя, я чувствовала, что меня не любят и не ценят. Мой внутренний ребенок активировался. Когда я услышала ее объяснение, то мысли тут же переключились: «Ох, она не то имела в виду. Она не хотела, чтобы это прозвучало как личное оскорбление. Я просто не понимала, как она использует слова, когда расстроена. Мне нужно по-другому декодировать ее язык». Сейчас, когда Майя говорит что-то, что кажется личным, даже «Ненавижу тебя!», я интерпретирую это как «Ненавижу это, мам!».

В кругах популярной психологии гуляет фраза: «Дети знают, на какие кнопки нажимать». Имеется в виду, что дети знают наши триггеры и их изощренная миссия – нажимать эти кнопки. Это очень опасная ложь, потому что она заставляет родителей быть бдительными рядом с их дьявольскими детьми, которые «вышли на охоту»! Видите, какое разобщение создает такой образ мыслей?

Наши дети не знают про наши кнопки, и им нет до них дела. Они не «охотятся на нас». Им гораздо интереснее просто быть собой и пытаться понять, как жить веселее. Осознание этого является ключевым фактором для отхода от мнения, что дети специально манипулируют и замышляют что-то против нас. Могут ли дети быть изобретательными, когда им что-то нужно? Естественно! Но это не значит, что они намеренно лицемерны и злы. А если они и решают использовать против нас манипуляции, нам стоит задать себе вопрос: «Как я повлиял на то, что мой ребенок испытывает необходимость манипулировать вместо того, чтобы напрямую попросить меня о том, что он хочет?»

Одним из наиболее типичных триггеров для родителей является детская ложь. Эли был таким родителем. Он была в ярости от того, что его сын Ной соврал о своих оценках в колледже. Он создал у отца впечатление, что оценки хорошие и все под контролем. Когда позже Эли узнал, что Ной солгал и что на самом деле он еле-еле сдал экзамены, Эли разозлился. Он