Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

изложил обстоятельства обнаружения реактивных двигателей «Jumo-004», отметив особую роль доктора Бааде. Именно он повёл сапёров, майора Лобова и Андрея Емельяновича Кудрявцева в соляную штольню на западной окраине Дессау.

– Слава богу, – рассказывал Снигирёв, – штольня оказалась незаминированной, но затопленной. Воду откачали и обнаружили множество вагонеток с готовыми двигателями. Честно скажу, мы с Лобовым и Кудрявцевым в тот день на радости крепко выпили. А рядом со штольней под обломками какого-то сарая сапёры нашли металлическую ёмкость цилиндрической формы. Поначалу боялись, не бомба ли? Но потом разрезали, и мама родная! Весь комплект технической документации на изготовление двигателя! Остальное ты знаешь.

Савельев кратко рассказал о поездке, о новой установке руководства на разворачивание в Дессау авиационного завода, об изъятии у опергруппы автобата, мотострелкового батальона Смерш, медпункта; о скором приезде представителей наркомата авиапрома и НКВД.

– Одним словом, дорогой Иван Иванович, за нами остается только поисковая работа и контрразведывательное обеспечение.

– Баба с возу, кобыле легче, – Снигирёв от удовольствия прихлопнул в ладоши. – У нас и своих дел по горло. Да, кстати, автобат уже вывели, а вот из батальона майора Губенко нам оставили роту автоматчиков, миномётный и пулемётный взводы. И сапёрную роту оставили.

– Это хорошо. Что с поляками? Нет новостей?

Снигирёв разложил на столе карту Саксонии и на линии шоссе Дессау – Лейпциг сделал красным карандашом две пометки.

– Вот, гляди, в тридцати километрах северо-западнее Дессау, рядом с этой деревушкой, в сосновом бору военные разведчики запеленговали передатчик с позывными PLAK. Передавал адресату с позывными GQA-18. Разведчики уверены, рация адресата принадлежит британской военной разведке, они её не раз уже пеленговали. Но раньше она работала с рацией британской разведгруппы в западном Берлине. Расшифровки есть, мне показали, для нас ничего интересного. А вот рация PLAK для них новая, а для нас крайне вредная. Обещали расшифровать и доставить нам сегодня-завтра. На северной окраине того самого бора, ничего не зная о рации, наша мобильная патрульная группа во главе с лейтенантом Пожереко обнаружила «студебеккер». Людей в нем не оказалось. Лейтенант, балбес, охрану не оставил и пока шёл к своей машине, где была рация, пока вернулся с солдатами, «студебеккер» исчез, просто испарился в лесу.

– Думаешь, поляки?

– Не знаю, вполне возможно. Но вероятна и британская агентура.

– Куда авиационные двигатели упрятали?

– В освободившиеся автомобильные боксы, под усиленной охраной.

– Знаешь, что-то тревожно мне. Есть такое чувство, что готовится какая-то гадость. Надо серьезно подумать о защите нашего городка, оценить боевые возможности опергруппы. Давай выкладывай, что у нас осталось.

Снигирёв раскрыл свой толстенный блокнот в коричневой кожаной обложке, полистал страницы, что-то вычеркнул.

– Ну вот, силы наши такие: рота автоматчиков, это 108 бойцов, миномётный взвод с тремя расчетами 82-мм минометов и сорока минами на ствол, пулемётный взвод с шестью станковыми пулеметами Горюнова и четырьмя трофейными MG-40, два трофейных трёхосных бронетранспортёра также с пулемётами MG-40. Ещё 72 бойца сапёрной роты, вооруженных карабинами, и 28 офицеров-оперативников. Считай, без малого стрелковый батальон.

– В целом сил достаточно. С умом бы ими распорядиться. Эскадрилью отобрали?

– Пока нет.

– Собирай через час всех офицеров группы, кто не в патрулировании, и всех командиров взводов. Лётчиков тоже. Наметим план действий на непредвиденный случай. Теперь о главном. Помнишь, Бурхольд и Бааде нам с тобой говорили, что, по их мнению, двигатель «Jumo-012», который в серию ещё не был запущен, но предсерийно выпустили шесть штук, явно находится на авиамоторном заводе в Нордхаузене?

– Да, хорошо помню.

– Так вот, небезызвестный тебе группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Ганс Баур, я с ним встречался в Бутырке, подтвердил – двигатель изготавливали в Нордхаузене, и документацию на него искать нужно там же. Сегодня же отбери оперативников и один из саперных взводов, завтра с ними поеду в Нордхаузен.

– Будет сделано, командир. Пойду, дам команду офицеров собрать. Офицеров-технарей из институтов приглашать?

– Не надо. Толку в бою от них никакого, а потерять таких людей жалко.

Во время совещания Снигирёв сделал краткий обзор событий, рассказал о странной плутающей группе поляков, о запеленгованной рации, о повышенном внимании американцев и англичан к реактивным двигателям. В завершение, убедившись в том, что офицеры слушали его с напряженными лицами, он выложил:

– Товарищи офицеры, мы обладаем самыми совершенными на сегодняшний день авиационными двигателями «Jumo-004». Думается, наши союзники организовали за ними серьезную охоту. Не исключено вооруженное нападение на наш гарнизон в целях захвата реактивных двигателей.

Ровно в двадцать часов Снигирёв представил план обороны гарнизона, согласно которому на территории городка размещались огневые позиции миномётов, определялись пулемётные огневые точки и скрытые позиции двух бронетранспортёров. Каждому мотострелковому и сапёрному взводу отводился свой сектор обороны. Создавались временные пункты складирования боеприпасов. Каждое подразделение обеспечивалось телефонной связью, перевязочными средствами и запасами питьевой воды. Увольнительные отменялись.

Снигирёв представил командиру и список оперативников, с которыми завтра предстояло отправляться в Нордхаузен.

– С вами, Александр Васильевич, поедет второй взвод сапёрной роты. Мужики все опытные, больше половины – фронтовики. Пойдёте на трёх «студебеккерах», трёх «виллисах» и вашем «хорьхе». Бааде с вами в машине будет?

– Да, со мной. Спасибо, Иван Иванович. Иди, отдыхай, завтра день тяжёлый.

– Да вроде рано ещё, Александр Васильевич, всего двадцать два часа. Не усну.

– Марш спать, майор. Это приказ.

Через пятнадцать минут Снигирёв, успевший заскочить в душ, но так и не успевший поужинать, спал мёртвым сном на широкой трофейной деревянной кровати, заботливо приготовленной для него зампотылу Кубацким.

В шесть утра Савельев прошёлся по территории вверенному ему гарнизона. По периметру за ночь оборудовали пулемётные гнезда. Миномётчики укрылись под брезентовыми навесами, разместив рядом ящики с минами. Неподалёку от двух ворот тоже под брезентом стояли бронетранспортёры. Оказалось, майор Снигирёв ещё в пять утра, выспавшийся, побритый, в выглаженном кителе, вместе с командирами подразделений прошерстил весь гарнизон, сделав последние замечания. «Пусть только сунутся», – неизвестно в чей адрес буркнул он, возвращаясь в штаб.

Ровно в семь колонна выехала по направлению к Нордхаузену. Всегда бодрый, весёлый и говорливый доктор Бааде, усевшийся поудобнее на заднее сиденье «хорьха», сразу уснул. Старшина Кулешов, довольный таким обстоятельством, стал докладывать командиру последние новости их маленького гарнизона, перемежая их сплетнями, анекдотами и информацией солдатского «сарафанного» радио. Немецкая осень, окрашенная в мягкие красные тона клёнов, боярышника, дикого винограда, не предвещала ничего неожиданного.

30

Выполняя приказ полковника Мартиросова, Баур в камере Бутырки закончил сочинение своей автобиографии, перечитал, остался довольным.

Вскоре его вызвали на допрос. Вместо майора Зотова в допросной камере он увидел полковника Мартиросова с очень недовольным лицом.

– Я, откровенно говоря, ожидал от