Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

– Товарищ подполковник, поляка взяли и уже привезли.

Савельев и Снигирёв с удивлением переглянулись. Снигирёв быстро убрал документы со стола. Савельев приказал:

– Давайте его сюда.

Вошёл капитан Сергиенко, отвечавший за наружное наблюдение в Рослау. Весёлый, не успевший подавить возбуждения.

– Докладываю, товарищ подполковник. В Рослау работают три наших группы наружки. Лейтенант Сыромятов, старший группы на городском автовокзале, обратил внимание на здорового мужика, третий день подряд клянчившего у немцев-водителей автобусов солярку в обмен на продукты питания. Немцы ему отказывали, видимо, боясь провокации или своей полиции. Мы опросили водителей, с кем он общался, и выяснили, мужик говорил по-немецки с сильным восточным акцентом, как говорят обычно поляки, чехи или словаки. Просил он ни много ни мало, триста литров солярки у каждого, обещав взамен свиную американскую тушёнку, рыбные консервы, муку и сахар. Мы сели ему на хвост, но не смогли обнаружить, как он попадал в город. Мужик каждый раз пешком уходил в сторону Эльбы, сворачивал в лесок и исчезал, словно нечистая сила. Я решил подыграть ему. Сегодня он, как обычно, явился на автовокзал. Я вышел из рейсового автобуса под видом водителя и сам заговорил с ним, попросив закурить. Тот протянул полную пачку «кэмела», спросив, не богат ли я соляркой. Я ответил, что могу и больше достать, около тонны, но в обмен потребовал половину продуктами, а половину советскими рублями, и чтоб задаток деньгами сразу. Он с радостью согласился, и я повёл его в полуразрушенный правый флигель автовокзала. Там мы его и взяли. Мужик оказался здоровый, пришлось слегка помять его.

– Говорить сможет? – спросил Снигирёв.

– Конечно, сможет, товарищ майор. Ну, получил пару раз по морде, ну фингал под глаз повесили, в ухо слегка заехали, а так всё в полном порядке.

Савельев усмехнулся.

– Вы, капитан, допросили его? И почему решили, что он поляк?

– Никак нет, товарищ подполковник, не допрашивал. Я знал, что вы в штабе. А то, что он поляк, я сразу понял. Он букву «л» перед твёрдыми гласными, как все поляки, не выговаривает, а произносит «уэ».

– Хорошо, вводите его.

Мужчина и правда был хоть куда. Здоровый, почти двухметрового роста, с развитой мускулатурой, кулаками, подобными пудовым гирям. Если бы не огромный лиловый кровоподтек по правым глазом и множество ссадин, его лицо вполне можно было бы определить как весьма приятное и даже не лишённое привлекательности. Такие, как правило, нравятся женщинам. Глаза умного и опытного человека, но злые. Его со скованными наручниками руками усадили на стул. Дежурный офицер приготовился вести протокол допроса.

– Фамилия, имя, год и место рожденья, национальность? – начал Савельев по-немецки, – или вы говорите по-русски?

Задержанный затравленно поглядел на подполковника и отвернулся.

– Снимите с него наручники, – приказал Савельев лейтенанту.

Тот снял наручники, но на всякий случай расстегнул кобуру с ТТ. Савельев придвинул изъятую при обыске пачку «кэмел» со спичками к поляку.

– Закуривайте, – предложил Савельев.

Тот медленно вытянул сигарету, прикурил, иным, смягчённым взглядом посмотрел в глаза Савельеву.

– Повторить вопросы?

Задержанный, чуть помедлив, ответил на хорошем русском с явным польским акцентом:

– Не надо, я помню. Пётр Корчиньский, пятнадцатого года рожденья, город Новогрудок, поляк.

Савельев продолжал:

– Место службы до войны, звание?

– В тридцать пятом окончил гродненское пехотное училище и в чине подпоручика был направлен в Нарочь заместителем командира роты пехотного полка территориальной обороны.

– Дальнейшее прохождение службы?

Корчиньский пропустил вопрос мимо ушей, уселся поудобнее, бесцеремонно стал разглядывать кабинет, обернулся назад, будто прикидывал расстояние до двери, нахально рассматривал офицеров. Савельев спросил спокойно:

– Вы расслышали вопрос, или повторить?

Поляк ухмыльнулся. На его лице появилась нагловатая гримаса. Растягивая слова, он ответил вопросом на вопрос:

– Зачем вам всё это, господа советские контрразведчики? Вы ведь меня всё равно расстреляете?

Ему хотелось вывести из себя этих русских болванов, хотелось накалить обстановку, усыпить их реакцию и, свалив прямым ударом кулака подполковника, выхватить пистолет у лейтенанта, расстрелять эту троицу и сигануть в окно. Благо до земли близко. А потом захватить стоявший внизу «виллис» и вперед на удачу. Он не сомневался – справится с офицерами легко.

В дверь постучали, лейтенант поднялся и повернулся спиной к Корчиньскому. Тот мгновенно вскочил со стула, сбил лейтенанта с ног, выхватил из кобуры ТТ, присел и резко развернулся, решив вначале уложить майора, а затем подполковника. Но страшной силы удар в лицо спутал все его карты. Он выронил пистолет и обеими руками закрыл голову. Вторым ударом в солнечное сплетение майор Снигирёв сложил поляка пополам, а Савельев, заломив ему руки назад, скрепил их наручниками. Какое-то время задержанный лежал на полу, подёргиваясь и с шумом вдыхая воздух. Его усадили на стул. Савельев продолжил допрос, будто ничего не произошло.

– Прохождение вами службы до первого сентября тридцать девятого года?

Корчиньский понял, с ним работают профессионалы, такие штучки здесь не проходят. Бежать не удастся. Если начнёт давать показания, может быть, зачтут и не расстреляют? И он заговорил:

– В тридцать шестом окончил курсы офицеров военной разведки в Варшаве. В ноябре того же года был направлен в минскую резидентуру второго отдела Генерального штаба Войска Польского. Занимался выявлением и составлением списков партийных и советских работников в Минске и Минской области, работников органов госбезопасности и милиции. В тридцать седьмом за успешное выполнение задания мне досрочно присвоили чин поручика, наградили военной медалью и назначили заместителем начальника разведотдела новогрудской пограничной бригады. Господин подполковник, если я дам подробные показания, меня не расстреляют?

Савельев усмехнулся, но ответил сдержанно:

– Поглядим, что за показания давать будете. Чем занимались в погранбригаде?

– Собирали сведения о расквартированных в Белоруссии частях и соединениях Красной армии, создавали агентурную сеть из поляков, проживавших в Белоруссии, готовили тайники с оружием на случай войны с Россией.

– Всё это подробнейшим образом изложите письменно. Теперь подробно с первого сентября тридцать девятого.

– Весной тридцать девятого я получил чин капитана и возглавил разведотдел пограничной бригады. Семнадцатого октября тридцать девятого года бригада вступила в боевые действия с частями Красной армии, вторгшимися на территорию Польши. Через неделю мы были окружены советскими пограничниками, и после жестокого боя моя группа перестала существовать. Из двадцати трёх человек в живых осталось пятеро, но ушёл я один, другие попали в плен. Через Румынию я перебрался в Гибралтар, а затем в Лондон, где после непродолжительного отдыха меня направили в британскую разведшколу. Летом сорокового по заданию польского правительства в эмиграции я был отправлен в Польшу организовывать разведывательно-диверсионные