Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов

часов 30 минут надзиратель Кузнецова Аграфена Степановна, стоя на посту 35 коридора, заметила, что заключенный 328-й камеры Баур Ганс что-то достаёт из воротника шинели, о чём сообщила мне. При осмотре мною воротника шинели заключённого Баура я обнаружил в воротнике шинели отточенную железку. На мой вопрос, зачем ему эта железка, заключённый Баур ответил, что он хочет покончить жизнь самоубийством, о чём и доношу и железку прилагаю к рапорту.

14.02.1946 г.

Старший по корпусу старшина Полетаев».

Ганс Баур оказался хлопотным заключённым, а вертухаи из Бутырки и следователи госбезопасности к хлопотам были непривычны. Баур замкнулся, на допросах молчал, на шантаж и угрозы не поддавался. Бить его, правда, больше не били, но кормили впроголодь. Если бы не сочувствие сокамерников, он давно бы протянул полторы свои ноги. Баур требовал перевода его в лагерь, разрешения переписки с семьей, лечения. В мае сорок шестого дело-формуляр Баура пополнилось новым документом.

«СССР

Совершенно секретно

Министерство внутренних дел[28]

Экз. № 1

Главное управление по делам военнопленных

15 мая 1946 г. №…

Г. Москва

Начальнику Бутырской тюрьмы МВД СССР

Подполковнику тов. Журавлёву М. А.

Содержащийся в Бутырской тюрьме генерал-лейтенант бывшей германской армии Баур Ганс подал в последнее время несколько заявлений с настойчивыми просьбами отправить его в лагерь.

Об этих заявлениях доложено министру внутренних дел СССР товарищу Круглову С. Н.,[29] который приказал военнопленного Баура из тюрьмы не освобождать.

В связи с тем, что Баур в своём последнем заявлении высказывает твёрдое намерение, в случае, если он в ближайшее время не будет переведён в лагерь, покончить жизнь самоубийством, прошу усилить наблюдение за ним, чтобы исключить возможность самоубийства.

Начальник Главного управления МВД СССР

по делам военнопленных и интернированных

Генерал-лейтенант Филиппов».

Начальник Бутырки немедленно издал соответствующий приказ, а всех дежурных строго предупредили об их персональной ответственности за сохранение жизни фашиста. Но что-то там, в верхах, опять стало меняться. Начальник ГУКР Смерш генерал-полковник Абакумов в мае был назначен министром госбезопасности СССР. Он хорошо помнил о Бауре, и когда у него на столе оказался рапорт подполковника Савельева, в котором упоминалась информация о возможном нахождении спрятанных фашистами реактивных двигателей, полученная от Баура, министр начертал резолюцию смягчить режим содержания военнопленного и отправить его на лечение. Вскоре Баура направили в Сталиногорский лагерь № 388 МВД СССР, располагавшийся близ станции Узловая в 170 км от Москвы[30], и вновь вернули ему денщика в лице бывшего обершарфюрера СС Миша.

33

Корчиньский не соврал о расположении постов поляков, и бойцы капитана Сергиенко задержали боевиков тихо, без единого выстрела. В двадцать тридцать, в кромешной темноте смершевская разведка сняла польских часовых у северного входа в соляную шахту и забросала вход гранатами. Поляки стали покидать шахту через южный выход и рванули ко второму своему отряду, который, видимо, предупреждённый по рации, на машинах начал выползать из-под земли. Соединившись на берегу Эльбы, оба отряда направились в сторону леса. Вдруг со стороны города, берега и шоссе ударили мощные лучи зенитных прожекторов, осветив оказавшуюся на ровном месте польскую диверсионно-разведывательную группу, будто лучами яркого летнего солнца. Заухали миномёты, сердито застрекотали пулемёты и автоматы, звонко захлопали карабины. Под градом свинца поляки, отстреливаясь, перебежками продвигались к лесу.

Савельев понимал, если диверсанты доберутся до леса, их неделями придётся выкуривать оттуда. И тут с южной оконечности леса в сторону поляков ударили лучи ещё трёх прожекторов, не таких мощных, как зенитные, но достаточно сильных, чтобы замкнуть противника с четырёх сторон сплошным ярким светом и держать его под прицелом. «Танковые! – обрадовался Савельев. – Ну, полковник, молодчага!» Танкисты отрезали диверсантов от леса, и орудия трёх танков открыли огонь.

Резко поредевшая группа майора Шурпика сбилась в кучу и залегла. В ночное небо от поляков полетели три белые ракеты, означавшие, видимо, готовность к сдаче. Савельев приказал прекратить огонь. Вскоре бойцы привели поляка с белой тряпкой на палке. Им оказался заместитель командира диверсионно-разведывательной группы майор Тышкевич по кличке Лось. Испуганно озираясь по сторонам, Лось в изорванном комбинезоне английских десантников, без головного убора, приложил к виску два пальца, отдавая честь, и прокаркал простуженным голосом:

– Пан подполковник, в связи с гибелью командира группы, я, майор Тышкевич, в условиях бессмысленности сопротивления принял решение сложить оружие и сдаться на милость советских военных властей. Честь имею.

Савельев, ухмыльнувшись, ответил:

– Чести вы, горе-воины, уже давно лишились, майор. Нет её у вас. Вы предали свой народ в тридцать девятом, бросив его на растерзание фашистов. Потом предали нас в сорок втором, драпанув с армией генерала Андерса в Иран. А потом предали ещё раз, став холуями англичан. Так что давайте без бравурной патетики. И не считайте себя военнопленными. Вы и ваши люди – обычные бандиты и террористы.

Тридцать семь оставшихся в живых диверсантов смершевцы построили в колонну и погнали в гарнизон. Прибывший утром комендантский взвод захоронил семь десятков поляков в общей могиле неподалёку от соляной шахты.

На третьи сутки после разгрома польской диверсионной группы аэродром в Дессау, будто международный аэропорт, принимал из Москвы один борт за другим с интервалом в несколько минут. Пожаловали генералы из НКВД, НКГБ, Наркоматов обороны и авиапромышленности, Главного разведуправления Генштаба, Главного управления контрразведки Смерш Наркомата обороны… Прибыл и генерал Барышников. В сияющей генеральскими погонами столовой гарнизона Савельев сделал доклад о находках реактивных двигателей и самолётов, обнаружении и привлечении к работе немецких специалистов, разгроме диверсионной группы… А затем, уже глубокой ночью, он подробно доложил генералу Барышникову об оперативно-розыскной, разведывательной и вербовочной работе своей группы.

Уставший генерал заключил:

– Ваша группа, Александр Васильевич, поработала на славу. О результатах доложу начальнику Главка. Подготовьте отчёт и можете сворачивать работу. Скоро прибудут части НКВД, сдайте им материальную часть городка. Если кто-то явится от генерал-полковника Серова и потребует передать им оперативную документацию, скажите, что таковая уже отправлена в Главк с генералом Барышниковым.

Эпилог

В послевоенные годы многие исследователи, писатели и журналисты бились над вопросом – зачем Сталину понадобился миф о чудесном спасении Гитлера. На наш взгляд, одна из причин заключалась в том, что стареющий Сталин всё больше и больше стал опасаться за свою жизнь и полагал, что угрозы вполне могут исходить от руководителей им же созданного огромного репрессивного аппарата. Именно поэтому он натравливал друг на друга наиболее талантливых руководителей: наркома внутренних дел Л. П. Берию на начальника Главного управления контрразведки Смерш Наркомата обороны В. С. Абакумова. Именно поэтому Сталин приказал Берии развернуть параллельное расследование факта гибели или бегства Гитлера.

Только в 1948 году