Право на жизнь - Анна Денисова

сам отвозил к Беловой. Фельдшер нужен был… Хороший. Ей там самое место, сказал он. Она в бункере, к северо-западу отсюда, километров тридцать, в глухом лесу. Там же и Паша с Яной, скорее всего. Белова — учёная, сумасшедшая, ищет лекарство от вируса, ставит опыты на живых людях. Он ей «материал» поставляет.

Дмитрий слушал, и каждая новость была как гвоздь, вбиваемый в крышку его гроба. Бункер. Белова. Опыты на живых людях. Аня, Паша, Яна — все они были там, в этом аду, а он был здесь, беспомощный и сломленный. Он был так близко. И в то же время бесконечно далеко.

— Я не смогу дойти, — прошептал он, чувствуя, как отчаяние накрывает его с головой. — Ты видишь… что со мной. Я даже встать не могу.

— Знаю, — Илья кивнул. — Поэтому слушай дальше. Я припрятал ваш трейлер. На всякий случай. Ещё тогда, когда понял, что всё это плохо кончится. Он стоит в лесу, в трёх километрах к югу отсюда, за старым песчаным карьером. Замаскирован ветками, но найти можно. Ключи, вот. — Он сунул холодный, тяжёлый металл в безвольную, окровавленную ладонь Дмитрия и сжал его пальцы. — Собери своих. Всех, кому доверяешь. И уходите. Немедленно. К утру он, может, и остынет, но у вас будет фора. Не теряйте ни минуты.

Илья выпрямился и, не говоря больше ни слова, не оглядываясь, выскользнул за дверь. Он оставил её приоткрытой. Засов с той стороны остался открытым. Дмитрий остался лежать в темноте, на холодном полу, сжимая в своей изуродованной руке ключи. Маленькие, холодные, острые ключи. Ключи к свободе. Ключи к Ане. Ключи к их последнему шансу.

Он заставил себя подняться. Каждое, даже самое крошечное движение вызывало новую волну тошнотворной, сводящей с ума боли. Он стонал сквозь стиснутые зубы, цепляясь здоровой рукой за ножку кровати, за стул, за стену. Он дополз до кровати, с трудом, опираясь на неё, встал на дрожащие, непослушные ноги. Мир вокруг плыл и качался, перед глазами плясали чёрные точки.

Надо идти. Надо поднять Дениса. Надо найти Карину, Елену, Сергея, Никиту и всех, кто захочет уйти. У них есть шанс. Последний, призрачный, почти нереальный шанс. И он не имеет права его упустить. Ради Ани. Ради Паши и Яны. Ради всех, кто ему поверил. Он сделал первый, неуверенный, мучительный шаг к двери. Потом второй. Потом третий. Он шёл, оставляя за собой на чистом полу тёмные капли крови. Шёл в темноту, в неизвестность, в новый бой, из которого он, возможно, уже не вернётся.

* * *

Роман возвращался в общежитие после ночной смены в патруле. Промозглый ноябрьский ветер пробирал до костей, заставляя кутаться в воротник куртки. Он мечтал только об одном: добраться до своей койки, зарыться в одеяло и забыться сном до утра. Усталость наваливалась свинцовой тяжестью, мысли путались, а глаза слипались сами собой.

Он уже подходил к своему подъезду, когда увидел их. Из дверей штаба, подсвеченного тусклым жёлтым светом, двое дюжих охранников волокли человека. Человек не шёл, его ноги безвольно волочились по мёрзлой земле, оставляя за собой две неровные борозды. Голова его безжизненно моталась из стороны в сторону, а с разбитого лица на грязный снег капала кровь, оставляя тёмный, почти чёрный в ночном свете след.

Роман замер, вжавшись в тень стены. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, где-то в горле. Когда охранники поравнялись с ним, он узнал этого человека. Дмитрий. Тот самый, о котором говорила Диана. Тот, кто искал свою женщину. Тот, на кого она возлагала все свои надежды.

Он был избит до неузнаваемости. Лицо превратилось в сплошное кровавое месиво: нос свёрнут набок, губы разбиты, левый глаз заплыл огромным сине-чёрным синяком. Одежда была порвана и испачкана кровью. Его правая рука висела плетью. Он был похож не на живого человека, а на сломанную, окровавленную куклу, которую выбросили за ненадобностью.

Охранники, не обращая на Романа никакого внимания, протащили свою ношу мимо и скрылись в дверях соседнего общежития. Роман остался стоять, прижавшись к холодной стене, и чувствовал, как внутри всё холодеет. Он видел достаточно. Он знал, что это значит. Викинг сломал ещё одного. Того, кто осмелился ему перечить.

Он бросился в свою комнату, но Дианы там не было. Тогда он побежал к её комнате. Дверь была не заперта. Он влетел внутрь, задыхаясь, и увидел сестру, сидящую на кровати с книгой в руках. Она подняла на него испуганный взгляд.

— Ром? Что случилось? На тебе лица нет!

— Дмитрий, — выдохнул он, всё ещё не в силах отдышаться. — Его… его избили. Сильно. Очень сильно. Я только что видел, как его волокли из штаба. Он… он еле жив.

Диана побледнела, как полотно. Книга выпала из её ослабевших пальцев и глухо стукнулась об пол. В её глазах отразился ужас. Её последняя надежда, её единственный шанс на спасение, всё рухнуло в один миг.

— Нет… — прошептала она. — Этого не может быть…

— Я своими глазами видел, — твёрдо сказал Роман. — Его лицо… это просто месиво. Он даже идти не мог, его волокли.

Диана закрыла лицо руками. Она сидела так несколько секунд, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием. А потом вдруг резко встала. В её глазах, ещё минуту назад полных ужаса, загорелся огонь решимости.

— Я должна найти Дениса. Он должен знать, надо ему всё рассказать.

— Дин, может, не стоит? — неуверенно спросил Роман. — Это опасно. Если Викинг узнает, что мы якшаемся с ними…

— Мне плевать! — отрезала она. — Если мы ничего не сделаем, мы все здесь сгинем. Или нас увезут, как дядю Антона. Ты этого хочешь?

Роман промолчал. Он знал, что сестра права.

Диана накинула куртку и выскочила в коридор. Роман, поколебавшись мгновение, последовал за ней. Она быстро поднялась на этаж, где жил Денис, и постучала в его дверь. Тишина. Она постучала снова, настойчивее. Никто не открыл. Она толкнула дверь, та оказалась незапертой. В комнате было темно и пусто. Кровать аккуратно застелена, вещи на своих местах. Дениса не было.

«Где же он?» — лихорадочно соображала Диана. И тут её осенило. Дмитрий и Денис. Они всегда были вместе. Особенно по ночам, когда уходили на свои вылазки за периметр. Если Дмитрий не пришёл, Денис наверняка ждал его в условленном месте. Внизу, во дворе, у восточной стены, где они обычно встречались.

— Пошли! — бросила она Роману и побежала вниз по лестнице.

Они выскочили во двор. Ночь была холодной и ветреной. Редкие фонари отбрасывали тусклые, дрожащие круги света на мёрзлую землю. И там,