Право на жизнь - Анна Денисова

дрожь. Не от холода, от его слов. От их ледяной, жестокой логики. И от того, что где-то в глубине души она понимала: он прав. В этом новом, страшном мире его правда была единственной работающей. Дмитрий со своей моралью был обречён. А Викинг — нет.

— Ты поэтому сломал его? — спросила она. — Чтобы доказать свою правоту?

— Я сломал его, потому что он бросил мне вызов, — поправил её Викинг. — Он вошёл в мой кабинет и потребовал ответа, словно мы были на равных. Я показал ему его место. Урок должен быть усвоен. Не только им, но и всеми, кто это видел. Или слышал.

Он поднялся с кресла. Его высокая, массивная фигура на мгновение заслонила свет лампы, отбросив на стену огромную, зловещую тень. Он подошёл к Ольге и остановился рядом. Она смотрела на него снизу вверх, и её сердце начинало биться чаще. Она уже не знала, что чувствует. Страх? Возбуждение? Восхищение? Отвращение? Всё смешалось в один тугой, горячий клубок где-то в низу живота. Он был чудовищем. Но он был её чудовищем. И в его тени было тепло и безопасно.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы, грубые и тёплые, скользнули по коже, задержались на шее, там, где бился пульс. Ольга закрыла глаза. Она чувствовала его запах — табак, коньяк, металл, кожа. Запах силы и власти. Запах, который одновременно и пугал, и притягивал её.

— Ты моя, — сказал он низким, вибрирующим голосом. — Ты это понимаешь?

— Да, — прошептала она, не открывая глаз.

Он наклонился и поцеловал её. Его поцелуй был требовательным, властным, не терпящим возражений. Он не просил, он брал. Его руки скользнули по её плечам, стягивая рубашку. Ткань с тихим шорохом упала на пол. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, заставив её вздрогнуть. Но его руки, горячие и сильные, тут же согрели её, прижимая к себе.

Он опрокинул её на кровать, накрыв своим большим, тяжёлым телом. Ольга задохнулась, чувствуя его вес, его силу, его неотвратимость. Она не сопротивлялась. Она и не хотела. Она просто растворилась в нём, в его власти, в его желании. Её мысли спутались, исчезли, остались только ощущения: его губы на её шее, его руки на её теле, его прерывистое, жаркое дыхание. Она стонала, впиваясь ногтями в его широкую спину, выгибаясь навстречу его движениям.

В комнате было жарко. Потрескивали дрова в печке, отбрасывая на стены оранжевые, пляшущие блики. Тени двух сплетённых тел метались по потолку, сливаясь в одно целое. За окном, в темноте, снова завыл ветер, но здесь, в этой комнате, в этот момент, не было ничего, кроме них двоих. Кроме этой дикой, первобытной страсти, замешанной на власти, страхе и подчинении.

Позже, когда всё закончилось, они лежали в темноте, восстанавливая дыхание. Ольга прижималась к его боку, чувствуя, как его большая, горячая ладонь лежит на её животе. Его дыхание было ровным, спокойным. Он уже почти спал. А она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. На душе было пусто и странно. Она получила то, что хотела. Место рядом с сильным. Безопасность. Власть. Но почему-то это не приносило ей покоя. В голове всплывали обрывки его слов: «У слабых, у глупых, у бесполезных нет права на жизнь». Она вспомнила лицо Дмитрия — избитое, окровавленное, но не сломленное. Он был слаб физически, но в его глазах горел такой огонь, которого она никогда не видела у Викинга. Огонь не власти, а чего-то другого. Чего-то, чему она не знала названия.

Она закрыла глаза, прогоняя эти мысли. Поздно. Она сделала свой выбор. И она будет жить с ним. А что она при этом чувствует, не имеет значения. Чувства — это слабость. А в этом новом мире слабым нет места. Так сказал он. И она ему верила. Почти.

* * *

Трейлер, натужно ревя двигателем, медленно полз по едва заметной лесной колее. Ноябрьский лес стоял вокруг чёрной, безмолвной стеной. Голые ветви деревьев, покрытые тонким слоем инея, царапали бока машины, словно костлявые пальцы, пытающиеся удержать, не пустить дальше. Свинцовое, низкое небо, затянутое плотной пеленой туч, обещало скорый снег. В воздухе пахло холодом, сырой землёй и хвоей.

Денис, стиснув зубы, вцепился в руль, направляя тяжёлую машину по разбитой колее. Каждый ухаб, каждая яма отдавались болью в его затёкшей спине, но он не сбавлял скорости. Время поджимало. Он не знал, сколько у них осталось до того, как Викинг вышлет погоню. А может, погоня уже была в пути, и тогда каждая минута промедления могла стоить им жизни.

Внутри трейлера царило напряжённое, гнетущее молчание. Каждый был погружён в свои мысли. Елена сидела рядом с Матвеем, их пальцы были переплетены. Она смотрела в окно на проплывающий мимо мёртвый лес, и в её глазах стояла тревога. Матвей время от времени сжимал её руку, словно пытаясь передать ей частичку своей уверенности, которой, возможно, и сам не чувствовал.

Диана сидела в углу, обхватив себя руками. Её лицо было бледным, осунувшимся, но в глазах горел упрямый огонёк. Рядом с ней, привалившись к стенке, сидел Роман. Он был собран и сосредоточен, его рука лежала на рукояти ножа. Он был готов защищать сестру до последнего.

Сергей и Никита, как всегда, держались вместе у входа. Сергей молча проверял оружие, пересчитывая патроны. Никита гладил Марселя, который уютно устроился у него на коленях, и что-то тихо нашёптывал ему на ухо. Кот, казалось, был единственным, кто не чувствовал напряжения. Он жмурился от удовольствия и громко мурлыкал, словно пытаясь заглушить тревогу, витавшую в воздухе.

Карина и Егор сидели, прижавшись друг к другу, в дальнем конце. Карина молчала, уткнувшись лицом в плечо Егора. Егор гладил её по волосам и смотрел в одну точку перед собой. В его взгляде была решимость, он больше никому не позволит отнять у него близких.

В центре, на широкой скамье, застеленной одеялами, полулежал Дмитрий. Его лицо было серым от боли и усталости. Каждое движение, каждый толчок машины отдавались острой болью в сломанных рёбрах. Но он не стонал, не жаловался. Он лежал, стиснув зубы, и смотрел вперёд, туда, где, по словам Ильи, находился бункер. Туда, где была Аня. Его Аня.

— Скоро будем на месте, — глухо сказал Денис, не оборачиваясь. Его голос прозвучал хрипло, устало. — Илья сказал, что ориентир — три сухие сосны на пригорке. От них на северо-запад, примерно километр. Должны уже скоро показаться.

Все невольно прильнули к окнам, вглядываясь в серую, безрадостную мглу. Лес вокруг