Право на жизнь - Анна Денисова

— Вон они. Три сосны.

На небольшом пригорке, возвышаясь над остальными деревьями, стояли три огромные, мёртвые сосны. Их чёрные, голые стволы, лишённые коры, тянулись к небу, словно скрюченные пальцы. Зрелище было мрачным, зловещим, но в то же время вселяло надежду. Они были на верном пути.

Денис свернул с колеи и медленно, осторожно повёл трейлер через лес, лавируя между деревьями. Ветки царапали бока, снизу слышался хруст ломающегося подлеска. Проехав ещё около километра, он вдруг резко остановил машину.

— Приехали, — сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с тревогой.

Все выбрались наружу. Холодный, морозный воздух обжёг лица, заставил поёжиться. Перед ними, в склоне невысокого холма, среди густого ельника, виднелся вход в бункер. Это была массивная, современная металлическая дверь, выкрашенная в тусклый защитный цвет. Ни ржавчины, ни следов запустения. Она выглядела так, словно её установили только вчера. Рядом с дверью, сбоку, была вмонтирована в бетон небольшая панель с динамиком, кнопкой вызова и маленьким, тёмным глазком камеры. Место было глухое, замаскированное, но сама дверь говорила о том, что внутри не заброшенный склад, а действующее, хорошо охраняемое убежище.

— Значит, это здесь, — тихо произнёс Сергей, сжимая в руках автомат. — Логово Беловой.

Дмитрий, опираясь на плечо Дениса, с трудом выбрался из трейлера. Он стоял, пошатываясь, и смотрел на эту новую, прочную дверь. Его здоровый глаз горел мрачной, решительной яростью. Где-то там, за этой преградой, была его женщина. Его Аня. И он собирался вернуть её. Чего бы это ни стоило.

— Как мы попадём внутрь? — спросил Никита, оглядывая дверь. — Тут и замка-то нет. Только эта панель. И камера.

Дмитрий на мгновение задумался. Илья не говорил про код. Он вообще мало что говорил о самом бункере. Но он рассказал о Беловой. О том, что она работает на Викинга. Что она ждёт от него поставок «материала». Что она, скорее всего, не знает в лицо всех его людей.

— У меня есть идея, — сказал он. — Денис, помоги мне подойти к двери. Остальные спрячьтесь. Не показывайтесь.

Денис, ничего не спрашивая, подхватил Дмитрия под руку и помог ему доковылять до самой двери. Остальные беглецы быстро скрылись за деревьями и кустами, сливаясь с тёмным лесом. Дмитрий, тяжело дыша и морщась от боли, поднял здоровую руку и нажал кнопку вызова на панели.

Раздался тихий, электронный писк. Прошло несколько томительных, долгих секунд. Потом динамик ожил, и из него раздался резкий, женский голос, искажённый помехами:

— Кто?

Дмитрий заставил себя говорить ровно, уверенно, несмотря на боль и слабость.

— Мы от Викинга, — сказал он. — Привезли ещё материал. Люди. Двое. Откройте.

В динамике воцарилась тишина. Дмитрий чувствовал, как холодный пот стекает по его спине, а сердце колотится где-то в горле. Он блефовал. Если Белова не поверит, если она заподозрит неладное, всё будет кончено.

Прошла целая вечность. Потом динамик снова ожил.

— Сколько вас? — спросил тот же резкий голос.

— Двое, — повторил Дмитрий. — Я и мой напарник. Люди в машине, без сознания. Мы им вкололи снотворное.

Снова тишина. Ещё более долгая и мучительная. Дмитрий уже начал думать, что Белова им не поверила. Но вдруг раздался громкий, механический лязг. Замки двери начали открываться один за другим. Тяжёлая металлическая створка с тихим, хорошо смазанным шипением поехала в сторону, открывая за собой тёмный, уходящий вглубь холода бетонный коридор. Изнутри пахнуло сыростью, хлоркой и чем-то сладковатым. Запахом смерти.

На пороге стояла высокая, сухая женщина в белом, слегка пожелтевшем лабораторном халате. Её волосы были стянуты в тугой пучок, а глаза за толстыми линзами очков смотрели холодно и оценивающе. Она скользнула взглядом по избитому лицу Дмитрия, по его окровавленной одежде, по Денису, стоявшему рядом с каменным лицом.

— Что с тобой? — спросила она, и в её голосе прозвучало не сочувствие, а лишь холодное любопытство учёного.

— Нарвались на заражённых по дороге, — коротко ответил Дмитрий. — Ничего серьёзного. Где нам разместить материал?

Белова ещё мгновение помедлила, изучая его взглядом. Затем посторонилась, пропуская их внутрь.

— Заносите, — сказала она. — В блок «С». Живо.

Дмитрий, опираясь на плечо Дениса, сделал первый шаг в темноту бункера. План сработал. Они были внутри. Теперь оставалось найти Аню, Пашу, Яну и дядю Дианы. И выбраться отсюда живыми.

Глава 18

Право на жизнь

А в лагере в это время бушевал шторм. Нет, не снаружи, там, за стенами, ноябрьская ночь была тиха и холодна, лишь изредка налетал порыв ветра, швыряя в окна пригоршни колючего снега. Шторм бушевал в душе Викинга.

После утех с Ольгой он не спал. Лежал в темноте, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него разрастается странная, гнетущая пустота. Что-то было не так. Какое-то смутное, липкое предчувствие беды, которое он не мог ни понять, ни прогнать. Ольга, утомлённая, спала рядом, её дыхание было ровным и тихим. Он смотрел на её расслабленное, безмятежное лицо, на разметавшиеся по подушке светлые волосы, и не чувствовал ничего. Ни нежности, ни желания. Только холод.

Он поднялся, стараясь не шуметь. Натянул брюки, свитер, сунул ноги в ботинки. Накинул куртку и вышел в коридор. Ему нужно было поговорить с Дмитрием. Не для того, чтобы извиняться, Викинг никогда и ни перед кем не извинялся. А для того, чтобы поставить точку. Объяснить ему, спокойно и рационально, почему он поступил так, а не иначе. Почему Паша и Яна были отправлены к Беловой. Почему Аня была отправлена к Беловой. Почему это было необходимо. Он надеялся, что Дмитрий, остыв, сможет его понять. И, возможно, они смогут договориться. Дмитрий был ценным кадром. Сильным, упрямым, умелым. Такими не разбрасываются.

Он поднялся на четвёртый этаж, в конец коридора. Дверь в комнату Дмитрия была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Викинг нахмурился и толкнул дверь. Она с тихим скрипом распахнулась.

В комнате было темно и пусто. Ледяной ноябрьский воздух гулял сквозняком из приоткрытого окна. Кровать была аккуратно застелена. Вещей Дмитрия не было. В углу, на полу, валялась окровавленная тряпка и стояла миска с розоватой водой. И больше ничего. Словно человека здесь никогда и не было.

Викинг стоял на пороге, и чувствовал, как внутри у него всё холодеет. Он прошёл в комнату, огляделся. Ни вещей, ни следа. Только кровь на полу и эта проклятая пустота.

Он резко развернулся и вышел в коридор. Его шаги гулко отдавались в тишине спящего общежития. Он прошёл дальше по этажу и остановился у